Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ПЕСНЬ РЫЖЕГО ХАНРАХАНА ОБ ИРЛАНДИИ
 
 Перевод А. Сергеева 
 
 
 
Черный ветер на Куммен врывается с левой руки  [116],
 
Боярышнику на взгорье обламывая суки;
 
На черном ветру решимость готова оставить нас,
 
Но мы в сердцах затаили пламя твоих глаз,
 
Кэтлин, дочь Холиэна  [117].
 
 
 
Вечер проносит тучи над кручею Нокнарей  [118],
 
Швыряет грома, тревожа покой могильных камней;
 
Ярость, как бурная туча, переполняет грудь,
 
Но мы к стопам твоим тихим жаждем нежно прильнуть,
 
Кэтлин, дочь Холиэна.
 
 
 
Клотнабарские воды выходят из берегов  [119],
 
Слыша в звенящем небе влажного ветра зов;
 
Словно полые воды, отяжелела кровь,
 
Но чище свечи пред распятьем наша к тебе любовь,
 
Кэтлин, дочь Холиэна.
 
 
  
РЫБОЛОВ  [120]
 
 Перевод А. Сергеева 
 
 
 
Передо мной, как прежде,
 
Веснушчатый человек
 
В простой коннемарской одежде;
 
Я вижу, как он чуть свет
 
Идет закидывать мух
 
В ручей на склоне холма, —
 
И чту его бодрый дух
 
И мудрую трезвость ума.
 
Зову его образ, чтобы
 
В спокойных чертах прочесть
 
То, что настать могло бы,
 
И то, что сегодня здесь, —
 
Когда процветает враг
 
И умер любимый друг  [121],
 
Окружен почетом пошляк,
 
И правит страною трус,
 
И ни одного негодяя
 
К ответу не призовут,
 
И, пьяный сброд забавляя,
 
Кудахчет мудрец, как шут,
 
Когда возводит лакей
 
Постыдную клевету
 
На самых лучших людей,
 
На Разум и Красоту.
 
 
 
Может быть, целый год,
 
Несмотря на безумный век,
 
Передо мной предстает
 
Веснушчатый человек,
 
И его коннемарское платье,
 
И пена среди камней,
 
И быс рый изгиб запястья
 
При падении мухи в ручей.
 
Пришел ко мне, как ответ,
 
И весь день со мной неспроста
 
Человек, которого нет,
 
Человек, который мечта;
 
И я написать ему должен,
 
Покуда хватает сил,
 
Стихи, где живут, быть может,
 
Зари прохлада и пыл.
 
 
  
ЛЕТЧИК-ИРЛАНДЕЦ ПРЕДВИДИТ СВОЮ ГИБЕЛЬ  [122]
 
 Перевод А. Сергеева 
 
 
 
Я знаю, что с судьбою вдруг
 
Я встречусь где-то в облаках,
 
Защитник тех, кому не друг,
 
Противник тех, кому не враг.
 
Ничья победа на войне
 
Не разорит и не спасет
 
В нагой Килтартанскои стране
 
Босой килтартанский народ.
 
Не долг, не родины призыв,
 
Не исступленной черни рев —
 
Минутной вольности порыв
 
Бросает в бой меж облаков.
 
Я взвесил все и рассудил,
 
Что мне отныне не суметь
 
Бесцельно жить, как прежде жил,
 
Какая жизнь — такая смерть.
 
 
  
ПАСХА 1916 ГОДА  [123]
  
 Перевод А. Сергеева 
 
 
 
Я видел на склоне дня
 
Напряженный и яркий взор
 
У шагающих на меня
 
Из банков, школ и контор.
 
Я кивал им и проходил,
 
Роняя пустые слова,
 
Или медлил и говорил
 
Те же пустые слова
 
И лениво думал о том,
 
Как вздорный мой анекдот
 
В клубе перед огнем
 
Приятеля развлечет,
 
Ибо мнил, что выхода нет,
 
И приходится корчить шута.
 
Но уже рождалась на свет
 
Угрожающая красота.
 
 
 
Эта женщина  [124]днем была
 
Служанкой благой тщеты,
 
А ночью, забыв дела,
 
Спорила до хрипоты —
 
А как ее песни лились,
 
Когда, блистая красой,
 
По полю на травле лис
 
Скакала она с борзой!
 
А этот был педагог  [125],
 
Отдававший стихам досуг.
 
И, наверно, славно бы мог
 
Его помощник и друг  [126]
 
На нашем крылатом коне
 
Мир облетать верхом.
 
Четвертый казался мне  [127]
 
Бездельником и крикуном.
 
Забыть ли его вину
 
Перед тою, кто сердцу мил?
 
Но все ж я его помяну:
 
Он тоже по мере сил
 
Отверг повседневный бред
 
И снял шутовские цвета,
 
Когда рождалась на свет
 
Угрожающая красота.
 
 
 
Удел одержимых одной
 
Целью сердец жесток:
 
Став камнем, в стужу и зной
 
Преграждать бытия поток.
 
Конь, человек на коне,
 
Рассеянный птичий клик
 
В пушистой голубизне
 
Меняются с мига на миг.
 
Облака тень на реке
 
Меняется с мига на миг;
 
Копыта вязнут в песке,
 
Конь к водопою приник;
 
Утки ныряют, ждут,
 
Чтоб селезень прилетел;
 
Живые живым живут —
 
Камень всему предел.
 
 
 
Отвергших себя сердец
 
Участь, увы, каменеть.
 
Будет ли жертвам конец?
 
Нам остается впредь
 
Шептать, шептать имена,
 
Как шепчет над сыном мать:
 
Он пропадал допоздна
 
И усталый улегся спать.
 
Что это, как не ночь?
 
Нет, это не ночь, а смерть,
 
И нельзя ничему помочь.
 
Англия может теперь
 
Посул положить под сукно.
 
Они умели мечтать —
 
А вдруг им было дано
 
И смерти не замечать?
 
И я наношу на лист:
 
Мак Донах и Мак Брайд,
 
Коннолли  [128], и Пирс
 
Преобразили край,
 
Чтущий зеленый цвет,
 
И память о них чиста:
 
Уже родилась на свет
 
Угрожающая красота.