Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

* * *
  
«Вновь астры зацвели…»
 
 
 
Вновь астры зацвели предсмертным хрупким светом,
 
и сердце страстное в преддверье панихид
 
все факелы зажгло, навзрыд прощаясь с летом,
 
и бьется, и дрожит…
 
 
 
В моей руке лежат плоды твои, слабея,
 
и мне прощенья нет, я заперт в западне;
 
так, осень, по тому, что знаю о тебе я,
 
ты знаешь обо мне;
 
 
 
жнец вечный я, что жнет на этих нивах полных,
 
но для себя снопов не вяжет по пути;
 
беглец, что обречен всю жизнь скитаться в волнах
 
и суши не найти, —
 
 
 
вновь к сердцу, что желать умеет без надежды,
 
приблизилась нужда, еще на пядь одну,
 
но, жаждущее, мнит отринуть смерть и вежды
 
открыть — узнать весну…
 
 
 
— Вновь молит сердце, вновь пылает в старых ранах
 
осенней крови жар, и в пламя мир одет.
 
— Как бронзой золото становится в каштанах!
 
Сребристой астры цвет…
 
 
* * *
  
«День переходит в День…»
 
 
 
День переходит в День, как запах роз пьянящий.
 
— Ты не ослеп, о нет, среди пустой тщеты
 
сквозь занавес часов ты видишь свет скользящий
 
и вечность, чьи дары познать не в силах ты.
 
 
 
Мир замещает Мир. В минуту просветленья
 
твой взор охватит все, лишь от себя самой
 
сокрыта красота и горечь отрезвленья,
 
в слезах, где преломлен и скомкан мир немой.
 
 
 
На образах, что спят, не проникая в мысли,
 
останови, беглец, стремленье нищих глаз,
 
там, в бездне бездн твоих, где глыбы слез нависли,
 
лежит, неогранен, бесценный твой алмаз.
 
 
  
ПОЗДНИЙ ДЕНЬ
 
 
 
Твой привкус, Поздний день, вода и запах розы. —
 
Дом холоден, широк, я здесь один — увы,
 
я одинок, ушли желания и грезы,
 
минувшее уйдет, как нежный шум листвы.
 
 
 
Всплывает лунный серп, клонится солнце долу.
 
Не бегство горя, нет, и не надежды весть.
 
Здесь царствует покой, подобно ореолу,
 
в согласии со мной готовый цвесть и цвесть.
 
 
 
И вечер высится, подобно вечной тени,
 
огромный и пустой, у полной роз стены…
 
Печали внемлю я, средь благостных растений
 
благословляя сень и радость тишины.
 
 
* * *
  
«О ты, что был отцом в моем родном гнезде…»
 
 
 
О ты, что был отцом в моем родном гнезде,
 
и, смерти обречен от века, изначала,
 
учил ребенка жить; когда тебя не стало,
 
как солнце на твоей сияло бороде;
 
 
 
— я стал одним из тех, скользящих по воде,
 
кто веслам дал покой, чей парус вьется вяло
 
в вечерних сумерках, кто иногда устало
 
с кормы кувшинки рвет, не радуясь звезде,
 
 
 
иль глухо запоет, и песнь его едва ли
 
не к небу улетит; окрест луга и дали —
 
все внемлет ей в тиши, на грани забытья…
 
 
 
Так длится жизнь моя среди земной печали
 
и бесконечных волн, пока, склонясь, в зерцале
 
вечерних ясных вод тебя не встречу я.
 
 
  
ФРАНЦ ЭЛЛЕНС
  
 Франц Элленс(псевдоним; наст. имя — Фредерик Ван Эрманжан; 1881–1972). — Поэт и прозаик, писал па французском языке. По профессии юрист. Был в дружеских отношениях с А. М. Горьким, переводил стихи Маяковского, Есенина. В своем творчестве, классическом по форме и связанном с романтическими традициями, отражал жизнь простых людей; для стихов Элленса характерны гуманистические мотивы, тяга к миру мечты и фантазии. Автор ряда поэтических сборников («Женщина через призму», 1920; «Сопряженные зеркала», 1950; «Завещание», 1951, и др.).
  
ТРУД
 
 Перевод с французского В. Львова 
 
 
 
Как ты, углекоп, я тоже
 
Работаю в глубине.
 
Пускай бела моя кожа
 
Вся пыль осела во мне.
 
 
 
Не надо бояться клети,
 
Что в шахту спускает нас.
 
Но что поделают эти
 
Лампы, коль свет погас?
 
 
  
ВОСКРЕСЕНИЕ
 
 Перевод с французского А. Эфрон 
 
 
 
Я спал на ложе голубых небес,
 
В объятьях облачной перины —
 
Лик с ненаписанной картины,
 
Безвестный светоч между звезд,
 
Затерянный среди крылатых сонмов
 
Ангел.
 
 
 
Но громовой удар, в дремотной мгле
 
Раздавшийся, меня вернул земле.
 
Очнулся я
 
В ее безмолвных недрах,
 
Ногами в сумрачной воде.
 
Я был один в слепящей черноте,
 
Лишь из незримой бездны доносилась
 
Небытия глухонемая песнь;
 
В ней горечь сочеталась с тишиной.
 
 
 
Всем сердцем жадным
 
Я глубоко вздохнул — поднялся ветер
 
И вздыбилась у ног моих волна.
 
Как пленная душа, она
 
Рванулась — и не выдержали сети…
 
Я полетел воздушным пузырьком
 
К поверхности,
 
Воды не потревожа.
 
 
 
Да будет свет, о боже!
 
Пусть птица снова
 
Продлит напев, что вечностью самой
 
Был прерван.
 
Пусть душа моя,
 
Что так давно не проронила слова,
 
Вольется в хор времен
 
И в хор людской.
 
 
 
И свет настал,
 
Зажегся, точно лампа,
 
В потемки детства несшая покой.
 
Рожденный в мир,
 
 
 
Я пробуждаюсь почкой,
 
Я голос пробую, как птица,
 
Сверкаю каплей дождевой,
 
Что серебрится
 
На проводе,
 
Когда гроза прошла.
 
Ростком и семенем я стал отныне,
 
Земля простерлась ложем для меня —
 
Не голубым, но цвета человека:
 
Мой человек — сегодняшнего дня.