Западноевропейская поэзия XХ века. Антология
ЩИТ АХИЛЛА
Перевод П. Грушко
Он ладит щит, а она глядит,Надеясь узреть на нем виноград,И паруса на дикой волне,И беломраморный мирный град,Но на слепящий глаза металлЕго искусная длань нанеслаПросторы, выжженные дотла,И небо, серое, как зола…Погасшая земля, где ни воды,Ни трав и ни намека на селенье,Где не на чем присесть и нет еды,И все же в этом сонном запустеньеВиднелись люди, смутные, как тени,Строй бесконечных башмаков и глаз,Пустых, пока не прозвучал приказ.Безликий голос — свыше — утверждал,Что цель была оправданно законной,Он цифры приводил и убеждал,Жужжа над ухом мухой монотонной, —Взбивая пыль, колонна за колоннойПошла вперед, пьянея от тирад,Чья логика была дорогой в ад.Она глядит, как он ладит щит,Надеясь узреть священный обряд,Пиршество и приношение жертв, —Нежных, увитых цветами телят, —Но на слепящий глаза металлДлань его не алтарь нанесла:В отсветах горна видит онаДругие сцены, иные дела…Колючей проволокой обнесенКакой-то плац, где зубоскалят судьи,Стоит жара, потеет гарнизон,Встав поудобнее, со всех сторонНа плац досужие глазеют люди,А там у трех столбов стоят, бледны,Три узника — они обречены.То, чем разумен мир и чем велик,В чужих руках отныне находилось,Не ждало помощи в последний мигИ не надеялось на божью милость,Но то, с каким усердием глумиласьТолпа над унижением троих, —Еще до смерти умертвило их.Она глядит, как он ладит щит,Надеясь атлетов узреть на нем,Гибких плясуний и плясунов,Кружащихся перед священным огнем, —Но на слепящий глаза металлЛегким мановеньем рукиОн не пляшущих поместил,А поле, где пляшут лишь сорняки…Оборвыш камнем запустил в птенцаИ двинул дальше… То, что в мире этомНасилуют и могут два юнцаПрирезать старца, — не было секретомДля сорванца, кому грозил кастетомМир, где обещанному грош ценаИ помощь тем, кто немощен, смешна.Тонкогубый умелец Гефест [37]Вынес из кузни Ахиллов щит.Фетида [38], прекрасногрудая мать,Руки к небу воздев, скорбит,Увидев, что оружейник ГефестВыковал сыну ее для войны:Многих сразит жестокий Ахилл,Но дни его уже сочтены.СЛОВА
Перевод Э. Шустера
Из фразы совершенный мир творится,Где непреложность слова есть закон;Мы верим в то, что кем-то говорится:Для лживых слов не создано имен.Да, синтаксисом не поверишь лица;Нельзя из фразы сделать только фон,Поэтому для нас и небылица —Не просто в ухе неотвязный звон.И странно ли, что даже факты мнимы,Когда хватает нам словесных грез;Не плетью ли глагола мы гонимы,Когда нам ритм такой восторг принес?Так Рыцарю достанет пантомимыВзамен ответа на его вопрос.ДЖОРДЖ БАРКЕР
Джордж Баркер(род. в 1913 г.). — Родился в Лоутоне (Узссекс). Окончил политехническое училище. Литературное образование получил самоучкой. Преподавал историю английской литературы в университете. Некоторое время жил в Японии и США.
Джордж Баркер пишет стихи на предельном накале эмоций, отметающем даже мысль об образной и ритмической упорядоченности стиха; при этом, как бы борясь с самим собой, поэт иногда обращается к строгой форме сонета. Опираясь отчасти на опыт Д. Баркера, поэта раскованных чувств, поэтическая группа «Неклейменые» выступила в 50-е годы с тезисом о том, что личность поэта, его переживания имеют первичное значение для творчества.
Среди поэтических сборников Баркера — «Стихи» (1935), «Плач и триумф» (1940), «Сны в летнюю ночь» (1966), «Золотые цепи» (1968). Его ведущие темы — любовь, страдание, призвание человека и поэта.
На русском языке стихи Д. Баркера печатаются впервые.
ОТЦУ ДЖЕРАРДУ МЭНЛИ XОПКИНСУ [39], С. ДЖ
Перевод А. Ларина
Крыльями в небе лепя огневые глаголыВ чаше молчания, бредя кровавым грядущим,Перья закатные вечно роняет он долуИ красоту помещает в покойном и жгущем,Звучном дыхании слова — как птица простершемКогти над миром, его до утробы пекущим,Чудо вступает в стихи оглушительным маршем,Овладевая скопцом-стихотворцем летящим.Отче отчаянных — этих, кто множит воочиюСлаву глагола, взываю от имени клана,Что унаследовал разве что долю величия:О новобранец, взгляни из небесного станаИ укажи, кто тобою, счастливец, избранЕвангелистом высокого косноязычия.МОЕЙ МАТЕРИ
Перевод А. Ибрагимова
Всех ближе, всех дороже — и всех дальше,Она сидела, чуть навеселе,И хохотала — горная вершинаВ гудении сейсмических толчков.В ней не было ни капли зла и фальши.Могучим обаянием РаблеОна влекла сердца неудержимо,Как звуки марша — уличных щенков.Над головой ее — бомбардировщик,Но ей как будто и не слышен рев —Застыла, над столом нависнув круто.Опять, свои сомненья поборовши,Я верю: сбросив траурный покров,Она войдет в сияющее утро.