Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ДЖОРДЖО КАПРОНИ
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 Джордже Капрони(род. в 1912 г.). — Трогательное отношение к обыденным предметам и явлениям, верность автобиографическим мотивам, тонкая поэтическая техника, характерные для первого сборника Капрони, «Подобие аллегории» (1936), отличают и последующие книги поэта, испытавшего со временем некоторое влияние герметизма.
В дни второй мировой войны Капрони в рядах итальянской армии находился на Западном фронте, а после капитуляции Италии 8 сентября 1943 г. принял участие в движении Сопротивления. Книга 1952 г. «Стансы о фуникулере», с ее плачами-сонетами о войне, знаменовала собой новый этап в творчестве Капрони: «частная» биография поэта зазвучала в контексте общечеловеческой эпопеи.
Одной из самых своеобразных поэтических книг, написанных в XX в. по-итальянски, стал сборник Калрони «Семя слез» (1959), посвященный памяти Анны Пикки, матери поэта; книге свойственны мягкий лиризм, неподдельность чувств, искусная простота формы.
Стихотворения Капрони печатались в сборниках «Итальянская лирика, XX век» и «Ярость благородная». Публикуемые в томе перевода выполнены для настоящего издания.
  
ПОМНЮ
 
 
 
Помню старинную церковь,
 
пустынную,
 
в час, когда воздух оранжевеет
 
и каждый голос дробится
 
под сводом неба.
 
 
 
Ты устала,
 
и мы устроились на ступеньках,
 
как двое нищих.
 
 
 
А кровь бурлила
 
от удивления: на наших глазах
 
каждая птица превращалась в звезду
 
в глубине неба.
 
 
  
В ТО ВРЕМЯ КАК, НЕ ПРОЩАЯ СЬ…
 
 
 
Песни твоей вечерней —
 
сладостных звуков больше
 
не дарит твой силуэт
 
воздуху над балконом,
 
расцветшему было надеждой,
 
порукой…
 
 
 
Легкая песня
 
смолкла перед разлукой:
 
в то время как, не прощаясь,
 
мой день — не подав и знака —
 
погружается в царство мрака
 
и сгущается в сердце мгла,
 
повернулась ты и ушла.
 
 
 
Больше тень тобою не скрашена,
 
ночь упала, просвета нет,
 
восковая свеча погашена.
 
 
  
НА ЗАРЕ
 
 
 
Моя родная, в баре на заре
 
как тянется зима и как я зверски
 
продрог — а ты все не приходишь! Здесь,
 
где каменеет кровь, где, как ни лезь
 
из кожи, не согреешься, — о, боже,
 
что слышу я? Что там, на пустыре?
 
Какой трамвай то открывает двери
 
безлюдные, то закрывает?.. Дрожи
 
рука не знает, ну а если зубы
 
дробь выбивают о стакан, быть может —
 
в колесах зло. Иначе почему бы?
 
Но чур, не говори, что всходит солнце
 
вместо тебя, что из-за этой двери
 
я смерти жду. Молчи, по крайней мере!
 
 
  
УТРЕННИЙ ВЫХОД
 
 
 
Ловкая, как балерина,
 
по ступенькам сбегала Аннина,
 
тоненькая, молодая,
 
и, в темноте оставляя
 
легкое облачко пудры,
 
выходила навстречу утру.
 
 
 
По улице шла — улыбалась,
 
и тень перед ней расступалась:
 
было еще очень рано
 
(чуть свет поднималась Анна).
 
 
 
Вся улица Амедео,
 
услышав ее, просыпалась.
 
Нежный затылок детский,
 
родинку над губою,
 
пояс, стянутый туго,
 
поступь ее вся округа
 
знала — само собою,
 
когда она приближалась,
 
к жизни все пробуждалось.
 
 
 
Тень перед ней редела.
 
Шла работница-королева,
 
лицо покоем дышало
 
(а сердце чего-то ждало),
 
и все закоулки квартала
 
дробь каблучков облетала.
 
 
  
ВИТТОРИО СЕРЕНИ
  
 Витторио Серени(род. в 1913 г.). — Первая книга Серени, «Граница» (1941), рожденная воспоминаниями и интонационно созвучная лирике Унгаретти, подкупала искренностью лирического монолога и свежестью образов. Вскоре после ее выхода поэт был призван в армию и отправлен сначала в Грецию, потом в Сицилию. Взятый в плен американцами в 1943 г., Серени провел два года в лагерях для военнопленных в Алжире и Марокко. Опыт оккупанта и пленника, опыт войны нашел отражение в «Алжирском дневнике» — сборнике 1947 г., в котором поэт сумел перекинуть мост между личной судьбой и судьбой миллионов своих современников. В «Человеческих инструментах» (1965) гражданские ноты «Алжирского дневника» зазвучали более отчетливо, придав многим строфам книги апокалипсический характер.
На русском языке творчество Серени представлено в сборниках «Итальянская лирика, XX век» и «Ярость благородная».
  
НОВЫЙ ГОД
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
Светает над снегами.
 
На обратном склоне горы
 
неведомый поселок,
 
журча, посылает мне весну
 
от красных своих фонтанов,
 
от ручейков, родившихся на солнце;
 
там высыпали женщины на снег
 
и распевают песню.
 
 
  
ИТАЛЬЯНЕЦ В ГРЕЦИИ
 
 Перевод С. Шервинского 
 
 
 
Первый вечер в Афинах, долгие проводы
 
составов по краю окраины
 
в длительном сумраке,
 
груженных страданием.
 
Как соболезнующее письмо,
 
оставил я лето на сгибе дороги.
 
Теперь мое завтра — море, пустыня,
 
где не будет ни лет, ни зим.
 
Европа, ты видишь, Европа? Я кану,
 
безвольный, в миф о себе, в быдло людское,
 
твой беглый сын, не знавший другого врага,
 
кроме грустной своей безнадежности,
 
кроме нежности призрачной
 
озер и листвы за шагами
 
затерянными.
 
Зноем одет и пылью,
 
иду я к отчаянью, к могиле песчаной
 
навеки.