Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
СТРАНСТВОВАНИЕ
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
В засаде
 
в этих внутренностях
 
развалин
 
часами
 
я волочил
 
свой скелет
 
заскорузлый от грязи
 
как подметка
 
или сморщенные ягоды
 
боярышника
 
 
 
Унгаретти
 
бедняга
 
тебе достаточно иллюзии
 
чтобы воспрянуть духом
 
 
 
Прожектор
 
оттуда
 
образует море
 
в тумане
 
 
  
САН-МАРТИНО ДЕЛЬ КАРСО
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
От этих построек
 
не осталось
 
ничего
 
кроме жалких обломков
 
 
 
От стольких
 
с кем я переписывался
 
и того
 
не осталось
 
 
 
Но в сердце
 
над каждым могильный крест
 
 
 
Мое сердце
 
самый истерзанный край
 
 
 
ЯСНЫЙ ВОЗДУХ
 
 
 
После такого
 
тумана
 
одна
 
за другою
 
открываются
 
звезды
 
 
 
Вдыхаю
 
прохладу
 
открывшую мне
 
цвет неба
 
 
 
Сознаю себя
 
блуждающим
 
образом
 
 
 
Вовлеченным
 
в бессмертный круговорот
 
 
  
СОЛДАТЫ
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
Чувствуешь себя
 
как на осенних
 
деревьях
 
листья
 
 
  
СИРЕНЫ
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
Злокозненная сила,
 
Огонь любви на свежем пепелище,
 
Ты вновь меня выманиваешь в море
 
И впопыхах иллюзии тасуешь
 
И, не давая мне доплыть до места,
 
Меня в ущерб надежде
 
К другому сну склоняешь.
 
 
 
Подобно морю, если бы стихия
 
Сулила и скрывала
 
Прекрасный с виду остров,
 
Ты чередой обманов
 
Того, кто чужд отчаяния, губишь.
 
 
  
ВЕЧЕР
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
С вечером по дороге
 
Прозрачной влаге
 
Оливкового цвета,
 
 
 
Которую пламя забвенья осушит…
 
 
 
Сквозь дым я слышу цикад и лягушек,
 
 
 
Где трепещут нежные травы.
 
 
  
НЕ КРИЧИТЕ БОЛЬШЕ
  
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
Перестаньте убивать мертвых,
 
Не кричите больше, молчите, —
 
Ведь иначе их не услышать,
 
Ведь иначе самим не выжить.
 
 
 
Голоса их почти беззвучны,
 
Даже первые травы громче,
 
Зеленеющие счастливо,
 
Где не ступают люди.
 
 
  
СТУПАЮ БЕЗОТЧЕТНО
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
Исхоженные улицы —
 
Ступаю безотчетно, словно робот, —
 
Когда-то, как по волшебству, спешившие
 
Навстречу бегу моему,
 
Не могут больше наполнять блаженством,
 
Являя постепенно,
 
В зависимости от моих запросов,
 
Отличия, что их живыми делают,
 
Испытывая нас.
 
 
 
Когда звенят, закат встречая, стекла, —
 
Но этот звон уже домам не в радость, —
 
Я останавливаюсь по привычке,
 
Разочарованный, чтобы забыться
 
В настороженном полумраке
 
В себя ушедших комнат,
 
Но нет среди разбросанных вещей,
 
Которые состарились со мною
 
Иль связаны с обломками
 
Воспоминаний, с чем-то дорогим, —
 
Нет ни одной
 
Такой, чтобы могла ко мне вернуться
 
И выжать слово — хоть одно — из сердца,
 
Каким бы ни был нежным голос вещи.
 
 
 
Так поняли протянутые руки —
 
Глаза во мраке,
 
Измученные тайными слезами,
 
Никчемный слух, —
 
Смиренную надежду,
 
Которая внушала Микеланджело
 
Презренье к незаполненным пространствам,
 
Возможности душе не оставляя
 
Для отступления, для раздвоенья.
 
 
 
Надежда эта, прорастая скрытно,
 
Давала крылья городу, неся
 
В себе немеркнущее небо, купол,
 
Отвергший смерть.
 
 
  
ВПРИПРЫЖКУ
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 
 
Вприпрыжку лапками переступают
 
И не умеют бодрствовать ночами.
 
Я говорю о голубях. Лазурь
 
(Сейчас на ней ни золота, ни сурика,
 
Она лежит на травке
 
Уютно, оставляет
 
Следы под стать улитке,
 
Из нор упорно гонит),
 
Как ни мани она,
 
Ни подползай, ни подбирайся ощупью,
 
Бессильна их отвлечь
 
От бешеных любовных излияний.
 
 
  
ЭУДЖЕНИО МОНТАЛЕ
 
 Перевод Евг. Солоновича 
 
 Эудженио Монтале(род. в 1896 г.). — Поэт, критик, переводчик. Лирика Монтале отмечена печатью трагического мироощущения. Импрессионистские пейзажи поэта (в творчестве раннего Монтале — пустынные у юлки Лигурии) как бы символизируют вселенную, в которой человек чувствует себя бесконечно одиноким. Слово Монтале тяготеет к многозначности, образ часто приобретает характер символа, предмет несет в себе метафору. Строй речи может быть как разговорным, так и возвышенным, в лексику нередко вводятся термины, неожиданные архаизмы. Стих в пределах одной пьесы может колебаться от традиционного до вольного, рифма — от точной до нарочито небрежной. Метафорическая иносказательность, «зашифрованность» созерцательной лирики Монтале (в двух последних сборниках она сведена до относительного минимума) в свое время дала основание критике говорить о Монтале как о поэте-герметике.