Карло Гольдони. Комедии_Карло Гоцци. Сказки для театра_Витторио Альфьери. Трагедии

Кассий
 
 
И отца и мужа
 
Она достойна.
 
 
Кимвр
 
 
О, когда б такой
 
Сервилия была!
 
 
Брут
 
 
Хотя больная
 
Уже который день она лежит,
 
Смятение мое не ускользнуло
 
От Порции. И вот что слышу я
 
Недавно: «Чем-то важным озабочен
 
Ты с неких пор. Расспрашивать тебя
 
Я не дерзала, прежде чем жестоким,
 
Зато надежным способом свое
 
Не испытала мужество. Я больше
 
Не женщина. Смотри». И тут она
 
Откидывает край покрова, рану
 
Широкую показывая мне,
 
И продолжает: «Этою рукою,
 
Кинжалом этим грудь отсечена
 
Моя. Об этом ты впервые слышишь:
 
Я стойко боль уже который день
 
Переношу, хоть не встаю с постели,
 
И эта рана говорит о том,
 
Что я хранить достойна тайны Брута.
 
Не так ли?»
 
 
Кимвр
 
 
Что за женщина!
 
 
Кассий
 
 
Какой
 
Мужчина с ней сравнится?
 
 
Брут
 
 
На колени
 
Я перед добрым гением моим
 
Упал при виде этой страшной раны
 
И, потрясенный, плачу и молчу.
 
Придя в себя, я о душевных бурях
 
Рассказываю без утайки ей.
 
Не женщина со мною вместе плачет,
 
А римлянин. Она во всем винит
 
Судьбину и в последний раз, быть может,
 
Обняв меня, напоминает мне,
 
Что, мужу Порции и сыну Рима,
 
Мне имя Брут. О, я не забывал
 
Об этом никогда. И к вам пришел я
 
Поклясться в том. Подробности хотел
 
Я опустить, но, говоря с друзьями,
 
Не удержался. Верьте, что меня
 
Сама природа оторвать от Рима
 
Не в состоянье… Но, к несчастью, боль,
 
Отчаянная боль моя отнимет
 
Меня потом у самого себя.
 
 
Кимвр
 
 
Мы римляне, но мы еще и люди,
 
И чувства человеческие нам
 
Понятны… Брут!.. Я тоже удержаться
 
Не в силах, слушая тебя, от слез.
 
 
Кассий
 
 
Быть ни один бесчувственным не вправе
 
Из нас; но гибнет угнетенный Рим —
 
И личных чувств уже не существует,
 
Или, во всяком случае, любой
 
Прислушиваться может к ним, но только
 
Не Брут.
 
 
Брут
 
 
Меня сильней считаешь ты,
 
Чем есть, но делает твое доверье
 
Меня действительно сильней. Смотри,
 
Мои ресницы сухи. Вечереет.
 
Великим днем грядущий станет день.
 
Клянусь, друзья, что остается в силе
 
Решенье наше. Полностью на вас
 
Я полагаюсь. На меня надейтесь
 
Во всем и ждите знака моего,
 
Запомните.
 
 
Кассий
 
 
 
Воистину из римлян
 
Ты первый. Но сюда идут…
 
 
Кимвр
 
 
И кто?
 
Антоний!
 
 
Брут
 
 
Цезарем ко мне он послан
 
Наверняка. Останьтесь.
 
 
  
Явление третье
 
 
Антоний, Кассий, Брут, Кимвр.
 
Антоний
 
 
Я ищу
 
Тебя, о Брут. Есть разговор.
 
 
Брут
 
 
Ну что же,
 
Я слушаю.
 
 
Антоний
 
 
Но мне диктатор дал
 
Наказ…
 
 
Брут
 
 
Да будет так.
 
 
Антоний
 
 
С тобою должен
 
Я говорить одним…
 
 
Брут
 
 
Я здесь один.
 
Жена и муж — моя сестра и Кассий,
 
А Кимвр Катону, тестю моему,
 
Был самый верный друг. Любовь к отчизне,
 
Родство и дружба так сплотили нас,
 
Что в трех телах одна душа. И Цезарь
 
Не может Бруту ничего сказать,
 
О чем бы не узнали Кимвр и Кассий
 
От Брута.
 
 
Антоний
 
 
Может статься, и отец
 
У вас один?
 
 
Брут
 
 
Они переживают
 
Позор происхожденья моего,
 
Как собственный, и делят боль со мною.
 
Им все известно. Говори. В себя
 
Пришел, конечно, Цезарь: посылает
 
Тебя ко мне великодушно он
 
Сказать, что больше я не сын тирана.
 
Все говори. Известие о том,
 
Что гражданином снова стал диктатор,
 
Не встретит с большей радостью, чем мы,
 
Никто. Поведай, как он снова любит
 
Отчизну, чтобы мне благословлять
 
Тот день, когда я от него родился.
 
 
Антоний
 
 
С тобою говорить наедине
 
Мне наказал диктатор. Он изволит
 
Как истинный отец, что столь же слеп,
 
Сколь и несчастлив, льстить себя надеждой,
 
Что перед голосом природы ты
 
Священным сдашься.
 
 
Брут
 
 
Что он понимает
 
Под словом «сдаться»? Что имел в виду?..
 
 
Антоний
 
 
Любовь и уваженье к человеку,
 
Который породил тебя. Когда ж
 
Любить ты не способен, будь любезен
 
Хотя бы долг святой не предавать,
 
Не забывать о тех благодеяньях,
 
Которые оказаны тебе
 
И ждут тебя. Иль слишком человечным
 
Прослыть боишься, может статься, ты?