Карло Гольдони. Комедии_Карло Гоцци. Сказки для театра_Витторио Альфьери. Трагедии

Калаф
 
 
Старик, не говори, не утомляйся.
 
Я жажду смерти — или Турандот.
 
 
Тарталья
Турандот… Турандот… Что за чертово упрямство, сын мой дорогой! Пойми же ты толком. Здесь в загадки играют не на чашку шоколада с ванилью или кофе с сухариками. Пойми ты, пойми раз навсегда: здесь играешь головой. Других доводов я не привожу, чтобы тебя отговорить. Этого достаточно. Головой, головой играешь. Головой. Его величество тебя просит, повелел принести сто коней в жертву солнцу, сто быков небу, сто свиней луне, сто коров звездам — все ради тебя, а ты, неблагодарный, желаешь своим упорством причинить ему такое огорчение. Даже если бы на свете не было других женщин, кроме принцессы Турандот, и то твое решение было бы величайшей глупостью. Ты меня извини, дорогой принц. Поверь, это я из любви к тебе выражаюсь так откровенно. Понял ли ты как следует, что значит лишиться головы? Ведь нельзя же так!
Калаф
 
 
Ты слишком многословен. Не старайся.
 
Я жажду смерти — или Турандот.
 
 
Альтоум
 
 
Жестокий! Так вкуси же смерть свою,
 
Вкуси мое отчаянье.
 
 
(Страже.)
 
 
Принцессу
 
Просить пожаловать. И новой жертвой
 
Пусть утолится.
 
 
 
Один из стражей удаляется.
 
Калаф
(в сторону, горячо)
 
 
Боги, вас молю
 
О вдохновенье. Пусть ее лицо
 
Меня не ослепит. Я сознаюсь,
 
Что разум мой колеблется и грудь
 
Трепещет, бьется сердце, стынут губы.
 
 
(Присутствующим.)
 
 
Диван священный, по моим ответам
 
Судящий жизнь мою! О мудрецы,
 
Простите мне дерзанье, снизойдите
 
К слепцу любви, который сам не знает,
 
Где он сейчас и что с ним, и несется,
 
Влекомый тайной силою судьбы.
 
 
  
Явление четвертое
 
 
Доносятся звуки марша, сопровождаемые дробью тамбуринов. Появляется Труффальдино с ятаганом у плеча, за ним его евнухи. Следом идут рабыни сераля, ударяя в тамбурины. Затем входят две рабыни с завешанными лицами; одна из них — в богатой и пышной татарской одежде (это Адельма), другая — в обычном китайском платье (это Зелима). В руках у нее небольшой тазик с запечатанными листками. Труффальдино и евнухи, войдя вереницей, падают ниц перед Альтоумом, затем встают. Рабыни опускаются на колени, поднося руки ко лбу. Входит Турандот с завешенным лицом, в богатой китайской одежде, величавая и надменная. Мудрецы и министры падают ниц. Альтоум встает с кресла. Турандот подносит руку ко лбу, отвешивает отцу торжественный поклон, затем всходит на свой трон и садится. Зелима становится слева от нее, Адельма — справа. Калаф, при появлении Турандот опустившийся на колени, встает и смотрит на нее как очарованный. Все занимают свои места. Труффальдино, проделав несколько забавных церемоний в свойственном ему духе, берет у Зелимы тазик с запечатанными листками, раздает их мудрецам и после новых китайских церемоний и поклонов удаляется. Во время всех этих безмолвных обрядов музыка играет марш. После ухода Труффальдино в зале Дивана наступает тишина.
 
  
Явление пятое
 
 
Альтоум, Калаф, Панталоне, Тарталья, Турандот, Зелима, Адельма, мудрецы, стража.
  
Турандот
(высокомерно)
 
 
Кто это дерзновенно возмечтал
 
Проникнуть в смысл загадок, невзирая
 
На множество примеров, и желает
 
Позорно кончить жизнь?
 
 
Альтоум
 
 
Дочь, это он.
 
 
(Указывает на Калафа, который стоит пораженный посреди зала Дивана.)
 
 
И он вполне достоин, чтобы ты
 
Взяла его в мужья, освободив
 
От искуса и не терзая больше
 
Несчастное родительское сердце.
 
 
Турандот
(посмотрев на Калафа, тихо, Зелиме)
 
 
Зелима, о поверь, никто из тех,
 
Кто приходил на искус, не будил
 
В груди моей и тени состраданья,
 
А этого мне жаль.
 
 
Зелима
(тихо)
 
 
Вы загадайте —
 
Три легкие загадки, и довольно
 
Жестокой быть.
 
 
Турандот
(гордо)
 
 
Как смеешь ты? А слава
 
Моя? Молчи.
 
 
Адельма
(которая пристально всматривалась в Калафа, в сторону)
 
 
О небо! Что я вижу?
 
Не тот ли это, что у нас когда-то
 
Работал в Хорасане как невольник,
 
Когда был жив отец мой Хейкобад?
 
Так он царевич? Ах, то знало сердце,
 
Им покоренное!
 
 
Турандот
 
 
Принц, откажитесь
 
От роковой попытки. Видит небо,
 
Молва о том, что я жестокосерда, —
 
Прямая ложь. Глубоко ненавидя
 
Всех вообще мужчин, я защищаюсь,
 
Как знаю, как могу, чтоб оградиться
 
От тех, кто мне противен. Почему
 
Я не могу располагать свободой,
 
Которою располагают все?
 
Зачем хотите вы, чтоб я была
 
Жестокой против воли? Я готова
 
Унизиться до просьбы. Откажитесь
 
От испытанья, принц. Не искушайте
 
Мой дивный дар. Я только им горда.
 
Мне даровало небо острый разум
 
И прозорливость. Я бы умерла,
 
Когда бы здесь, перед лицом Дивана,
 
Была посрамлена. Пока не поздно,
 
Позвольте мне не задавать загадок;
 
Или заране плачьте над собой.
 
 
Калаф
 
 
Столь дивный голос, столь прекрасный облик,
 
Столь чудный ум и редкая душа —
 
В единой женщине! Да разве тот
 
Не прав сто раз, кто не страшится смерти,
 
Чтоб ею обладать? И Турандот
 
Гордится хитроумьем? И не видит,
 
Что чем ее достоинства обильней,
 
Что чем ей ненавистней мысль о браке,
 
Тем вожделеннее она? И будь
 
Сто тысяч жизней в этом бренном теле,
 
Безжалостная Турандот, я рад бы
 
Сто тысяч раз пойти за вас на казнь.