Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы

‹1892›
  
ИЗ ЦИКЛА «МЕЛОДИИ»
   
* * *
 
 
 
Ночь была и тиха и темна.
 
Я стояла, о друг мой, с тобою.
 
На тебя я глядела с тоскою.
 
Ночь была и тиха и темна…
 
Ветер замер печально в саду.
 
Пел ты песню, я молча сидела, 
 
Песня в сердце тихонько звенела, 
 
Ветер замер печально в саду…
 
Вдалеке полыхнула зарница.
 
Что-то дрогнуло в сердце моем! 
 
Словно острым пронзило ножом. 
 
Вдалеке полыхнула зарница…
 
 
  
* * *
 
 
 
Этой песни не пойте, не надо,
 
Не терзайте мне сердце, друзья! 
 
Тихо дремлет печаль в моем сердце, 
 
Не тревожьте ее забытья.
 
Не узнать вам, о чем я мечтаю, 
 
Молчалива, бледна, в тишине. 
 
Так же горестно, так же глубоко 
 
Эта песня рыдает во мне.
 
 
  
* * *
 
 
 
Горит мое сердце – горячая искра 
 
Печали зажглась, опалила меня.
 
Так что ж я не плачу, так что же слезами 
 
Залить не спешу ее злого огня?
 
Душа моя плачет в тоске неизбывной,
 
Но слезы не льются потоком живым.
 
До глаз не доходят горючие слезы.
 
Печаль осушает их зноем своим.
 
Хотела бы выйти я в чистое поле,
 
К земле припадая, прижаться бы к ней 
 
И так зарыдать, чтоб услышали звезды, 
 
Чтоб мир ужаснулся печали моей.
 
 
  
* * *
 
 
 
Вновь весна, и вновь надежды 
 
В бедном сердце оживают,
 
Снова зыбкие мечтанья 
 
Сны о счастье навевают.
 
О весна! Мечты-подруги!
 
Сны, что вечно живы!
 
Я люблю вас, хоть и знаю,
 
Как мне неверны вы!…
 
 
  
* * *
 
 
 
Гляжу я на ясные звезды,
 
И смутно в душе у меня, 
 
Смеются бесстрастные звезды, 
 
Немыми лучами маня.
 
Вы, звезды, бесстрастные звезды, 
 
Не те вы сегодня, не те,
 
Что сладкую лили отраву,
 
Моей отвечая мечте.
 
 
  
* * *
 
 
 
Стояла я и слушала весну.
 
О, как она мне много говорила, 
 
То пела песню звонкую одну,
 
То мне тихонько-тихо ворожила.
 
Она мне напевала про любовь,
 
Про молодость, про радость и печали, 
 
Она мне все перепевала вновь,
 
Что мне мечты давно уж рассказали.
 
 
  
* * *
 
 
 
Я песнею стать бы хотела
 
В тот миг, что сияет светло, 
 
Чтоб вольная песня взлетела,
 
Чтоб эхо ее разнесло.
 
Под самые звезды бы взвиться 
 
Напевам звенящим моим,
 
На волны бы им опуститься
 
И слиться с простором морским.
 
Пускай бы звенели мечтанья 
 
И счастья заветные сны – 
 
Яснее, чем звезд трепетанье, 
 
Звучнее, чем рокот волны.
 
 
  
* * *
  
 
 
Эта тихая ночь-чаровница 
 
Покрывалом спокойным, широким
 
Распростерлась над сонным селом.
 
В небесах просыпалась зарница,
 
Будто в озере тихом, глубоком
 
Лебедь всплескивал белым крылом.
 
С каждым всплеском тех крыл лебединых 
 
Сердце билось, в тоске сиротело,
 
Замирало в тяжелой борьбе.
 
Истомил меня злой поединок,
 
И мне песню пропеть захотелось – 
 
Лебединую песню себе.
 
 
  
* * *
 
 
 
В ненастную тучу кручина моя собралась. 
 
Огнями-зарницами грусть моя в ней разгулялась, 
 
Ударила молнией в сердце,
 
И крупным дождем полились мои слезы.
 
Промчалась та непогодь-буря грозой надо мною, 
 
Но все ж не сломила меня и к земле не пригнула.
 
Я гордо чело подняла.
 
И взором, омытым слезами, теперь я взглянула яснее, 
 
И в сердце моем зазвучали победные песни.
 
Весенняя сила в душе заиграла,
 
Ее не сломили морозы суровой зимы,
 
Ее не пригнуло туманом тяжелым к земле,
 
Ее не разбила весны перелетная буря.
 
Пускай собираются новые грозные тучи,
 
Пускай угрожает мне огненным, острым оружьем,- 
 
Я выйду одна против бури 
 
И встану – померяем силу!
 
 
‹1893-1894›
  
«НЕВОЛЬНИЧЬИ ПЕСНИ»
   
МАТЬ-НЕВОЛЬНИЦА
 
 
 
Был ясный и веселый день весенний, 
 
К нам в комнату, в распахнутые окна, 
 
Врывался шум потоков говорливых,
 
Что вниз бежали улицей нагорной,
 
И ветерок влетал, и, как ребенок,
 
Бросал он на пол со стола бумаги.
 
А вслед за ним влетала стая звуков,
 
Та песня города, что всем знакома,
 
Но в ней уже иные были ноты, 
 
Весенние… Они звучали не для нас,
 
И не было веселья в нашем сердце,
 
А та весна, что за окном смеялась,
 
Нам принесла нерадостные слухи 
 
И новости тюремные: в неволе 
 
Сидит один, а тот сошел с ума,
 
А тот недавно вышел, но,- больной 
 
Душой и телом,- был он арестован 
 
Как раз в расцвете сил, надежд, мечтаний; 
 
Над нами тоже тучей грозовою 
 
Нависли темные угрозы власти.
 
Такой была для нас в тот год весна.
 
Сидели мы вдвоем и говорили;
 
Я с грустью слушала рассказ своей подруги 
 
И бахрому рассеянно сплетала 
 
На скатерти (подруге эту скатерть 
 
В остроге мать когда-то вышивала).
 
Рассказ тот был отрывистым и тихим,
 
А голос от печали приглушенным;
 
Он скоро оборвался, как струна.
 
Все стихло в комнате, лишь было слышно,
 
Как в ней играл малыш моей подруги 
 
И маленьким похлестывал кнутом,
 
На стуле сидя,- трогаясь в дорогу.
 
Я, глядя на него, тогда сказала:
 
«Ну, что же делать? 
 
Не печальтесь, друг мой, 
 
Что, может, мы свободы не увидим,
 
Зато ребенок ваш ее увидит.
 
Что скажешь мне ты, маленький философ?» 
 
Ребенок на меня взглянул разумно 
 
И ясно любопытными глазами,
 
А мать его сказала торопливо:
 
«Молчите, пусть он этого не знает.
 
Мне помнится, еще ребенком часто 
 
Я слышала от матери покойной:
 
«Как вырастешь, свободной будешь, дочка». 
 
Она так весело и твердо говорила,
 
Что я поверила тогда в судьбу иную,
 
И верила, пока не подросла…
 
Так говорят и моему ребенку…
 
Иди играй, мой маленький, иди же!»
 
Ребенок вновь к игре своей вернулся,
 
Подруга села шить, а я – за книжку,
 
Наш разговор на этом был окончен…