Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы

 
Дон-Жуан вздрагивает, но не может отвести глаз от плаща, увлеченный словами Анны.
 
 
 
Анна
 
(продолжает)
 
Жуан, взгляните! Этот белый плащ -
 
Одежда командора! Он, как знамя,
 
Вокруг себя отважных собирает,
 
Всех тех, кто не боится слез и крови,
 
Чтобы спаять навеки воедино 
 
Гранит и мрамор, мужество и власть 
 
Для памятника славы!
 
 
 
Дон-Жуан
 
Донна Анна!
 
Не женщина вы! Я не знал вас раньше.
 
И чары ваши больше женских чар!
 
 
 
Анна
 
(приближается к Дон-Жуану с плащом в руке)
 
Наденьте этот плащ.
 
 
 
Дон-Жуан
 
(хочет взять плащ, но останавливается)
 
Не надо, Анна.
 
Мне кровь на нем мерещится еще.
 
 
 
Анна
 
Он этот плащ не надевал ни разу.
 
А если б даже так? А если кровь?
 
С какой поры вы так боитесь крови?
 
 
 
Дон-Жуан
 
Да, это верно. Нечего бояться.
 
Давайте плащ мне. Я его надену.
 
Я полностью наследство принимаю.
 
Теперь хозяин в этом доме – я!
 
 
 
Анна
 
О, это вы но-новому сказали!
 
Я жажду вас скорей таким увидеть,
 
Каким должны вы сделаться навек.
 
(Протягивает ему плащ. Дон-Жуан надевает его. Анна снимает со стены и дает ему меч, командорский жезл и шлем с белыми перьями.)
 
Взгляните, как величественны вы!
 
 
 
Дон-Жуан подходит к зеркалу, вглядывается и вдруг вскрикивает.
 
 
 
Анна
 
Что с вами?
 
 
 
Дон-Жуан
 
Он!, его черты!
 
(Бросает меч и жезл и закрывает лицо руками.)
 
 
 
Анна
 
Не стыдно ль?!
 
Что вам привиделось? Взгляните снова.
 
Да вы ли это, смелый Дон-Жуан?
 
 
 
Дон-Жуан
 
(со страхом открывает лицо. Смотрит. Сдавленным от сверхъестественного ужаса голосом)
 
Не я!… Он… каменный!… Меня не стало…
 
(Шатаясь, отскакивает от зеркала в сторону и прижимается к стене, дрожа всем телом.)
 
 
 
В это время в зеркале появляется фигура Командора, такая же, как на памятнике, только без меча и жезла, выступает из рамы, идет тяжелой каменной походкой прямо на Дон-Жуана. Анна бросается между Командором и Дон-Жуаном. Командор левой рукой ставит ее па колени, а правую кладет на сердце Дон-Жуана. Дон-Жуан застывает, пораженный смертельным оцепенением. Донна Анна вскрикивает и падает ниц к ногам Командора.
 
‹29 апреля 1912 г.›
   
ОРГИЯ
 
Драматическая поэма
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Антей – певец.
Гермиона – его мать.
Эвфрозина – его сестра.
Нерисса – его жена.
Хилон – его ученик.
Федон – скульптор.
Меценат – богатый, знатный римлянин, потомок известного Мецената.
Префект.
Прокуратор.
Гости на оргии, рабы, рабыни, танцовщицы, мимы, хор панегиристов.
Действие происходит в Коринфе во время римского господства.
  
I
 
 
Садик у дома певца-поэта Антея, небольшой, обнесенный глухими стенами, с калиткой в одной из них; в глубине садика – дом с навесом на четырех столбах и с двумя дверьми: одна ведет в андронит, другая - в гинекей.
 
Гермиона, старуха мать Антея, сидит на пороге гинекея и прядет шерсть.
 
Слышен стук в калитку.
 
 
 
Гермиона (не поднимаясь с места)
 
Кто там стучит?
 
 
 
Голос (за калиткой)
 
Хилон Алкмеонид.
 
 
 
Гермиона (кричит в другие двери)
 
Антей, к тебе твой ученик пришел!
 
(Сидит по-прежнему, только ниже спускает покрывало.)
 
 
 
Антей
 
(молодой, но мужественный, выходит и открывает Хилону калитку)
 
Сегодня ты, Хилон, явился поздно.
 
Ученики все разошлись.
 
 
 
Хилон
 
(совсем молодой человек, говорит заикаясь, с явной неловкостью)
 
Прости…
 
Но… я, признаюсь, не пришел учиться…
 
 
 
Антей
 
(приветливо)
 
Будь гостем.
 
(Садится на скамейку под деревом и указывает Хилону место рядом с собой, но тот стоит.)
 
И садись же.
 
 
 
Xилон
 
Я по делу…
 
 
 
Антей
 
Столь неотложному, что сесть не можешь? 
 
 
 
Хилон
 
Да нет, конечно… но прости… я должен 
 
Тебе сказать спасибо за ученье…
 
Я больше не приду.
 
 
 
Антей
 
Как так?
 
 
 
Хилон молчит.
 
 
 
А впрочем,
 
Мне спрашивать об этом не пристало.
 
Должно быть, я тебе не угодил 
 
Своим ученьем? Что же, не стыдись,-
 
Мне – не тебе – приходится стыдиться.
 
 
 
Хилон (искренне)
 
Нет, нет, учитель мой! Ты так не думай,
 
Свидетель Аполлон, что я ученье
 
Твое не меньше чту, чем культ мистерий!
 
 
 
Антей
 
Тогда не понимаю…
 
(Перебивает сам себя, ударив ладонью по лбу.)
 
Догадался!
 
(Видно, что и ему несколько неловко.) 
 
Хилон, послушай… подождать могу я, 
 
Пока окончишь ты мою науку…
 
Да и совсем не брать хотел бы деньги 
 
Я от тебя, когда платить не можешь…
 
 
 
Хилон
 
Учитель мой, и ты ведь не богат.
 
 
 
Антей
 
Хилон, тебе скажу я откровенно,
 
Хоть молод ты еще, чтоб это слышать, 
 
Но трудно мне иначе объяснить…
 
Да, песня, слово, музыка приносят 
 
Мне заработок, но свое искусство 
 
Ценю неизмеримо выше денег.
 
Я никому еще не дал таланта 
 
И дать не мог – во власти бога это,- 
 
Так если я учу людей, простых,
 
Не тронутых рукою Аполлона,
 
Я обучить могу их в малой мере:
 
Перебирать рукой умелой струны 
 
И выражать возможно ярче мысли,-
 
За это мне они немного платят -
 
И с ними мы в расчете. Если ж бог 
 
Избранника пошлет мне молодого,
 
Чтоб я служил ему своим уменьем,
 
И вижу я, что мертвые те формы, 
 
Которые ему я излагаю,
 
Воспринятые им, вдруг оживают,
 
А гений молодой и в старой форме 
 
Бурлит, сверкая самоцветом, точно
 
Сок виноградный в хрустале старинном,-
 
Тогда мой труд оплачен. Даже больше,
 
Я словно чувствую свою вину,
 
Что не могу ему служить как надо,
 
Как бы хотел. Теперь ты понимаешь?
 
 
 
Xилон
 
Учитель мой…
 
(Волнение мешает ему говорить, он низко опускает голову и прикрывает лицо ладонью.)
 
 
 
Антей
 
Когда теперь твой гений 
 
Уж перерос те формы, ту науку,
 
Которой я владею, что ж, мой мальчик,-
 
Покинь меня, советую тебе я.
 
Но только – заклинаю Аполлоном! -
 
Ученье не бросай. Иди в Афины,
 
Ты сможешь там найти, наверно, то,
 
Чего нельзя найти у нас в Коринфе.
 
А после, школы разные окончив,
 
Учись еще и знанье добывай 
 
Из книг и у людей, повсюду в мире,
 
Но никогда не говори себе:
 
«Окончил я ученье».
 
 
 
Xилон
 
Твой совет,
 
Учитель мой, в меня вливает смелость. 
 
Признаюсь я тебе, что не покину 
 
Ученья, удалившись от тебя,
 
Ведь я вступаю в школу…
 
(Снова замолкает.)
 
 
 
Антей
 
А в какую?
 
 
 
Xилон
 
В ту школу, что открыл здесь Меценат,
 
 
 
Антей
 
Латинскую?!
 
 
 
Xилон 
 
Да все латинским стало… 
 
 
 
Антей
 
Как? Я, и ты, и наша речь родная – 
 
Уже латинские?
 
 
 
Xилон
 
Что ж, я ошибся,
 
Их римскими скорей назвать бы мне.
 
 
 
Антей
 
Когда ты у меня не научился 
 
Ошибки понимать, то в новой школе 
 
Ошибок больше сделаешь таких.
 
И я не знаю, что ты там усвоишь,- 
 
Ошибки лишь. В поэзии латинской, 
 
Мне кажется, тебе ведь я открыл 
 
Все то, что изучения достойно.
 
Не верю я, чтоб риторы в той школе 
 
Тебе могли бы новое открыть,
 
Ведь я их знаю. Думаю, ты мог бы 
 
Их поучить.
 
 
 
Xилон
 
И я уверен тоже,
 
Что там учителя ни в чем не могут 
 
С тобой сравниться. Все же я обязан 
 
Пойти туда.
 
 
 
Антей 
 
А кто тебя заставил?
 
 
 
Xилон
 
Когда б остался я с тобой, учитель, 
 
Моя судьба с твоей была бы схожа.
 
 
 
Антей 
 
А почему тебя пугает это?
 
Неужто я среди певцов последний?
 
 
 
Xилон
 
Нет, не среди певцов…
 
 
 
Антей
 
Среди людей?
 
 
 
Xилон
 
Я не скажу последний, только все же 
 
Ты в обществе не занимаешь места, 
 
Которого достоин по таланту.
 
 
 
Антей
 
А ты чего добиться в жизни хочешь,
 
Когда окончишь школу Мецената?
 
 
 
Xилон
 
Могу я ритором стать в этой школе,
 
А позже в академии, пожалуй.
 
А то поеду в Рим. Там хорошо 
 
Живут воспитанники Мецената,
 
Ведь род его ту силу сохраняет,
 
Которой Августом был наделен.
 
Но и теперь, пока еще учусь я,
 
Вступить могу я в хор панегиристов 
 
На службу к Меценату.
 
 
 
Антей (возмущенно)
 
Ты? Ты вступишь 
 
В тот хор панегиристов, в эту свору 
 
Врагов искусства жалких и продажных?
 
О, лучше б ты навеки онемел,
 
Лишился рук, оглох, чем пасть так низко!.. 
 
И это был мой лучший ученик!…