Классическая драма Востока

 Жена.Хорош аскет — истинный разбойник! Помогите, Лю Цзюнь-цзо хочет меня убить!
 Лю 
 (поет) 
 
 
Перестань вопить и метаться,
 
раз уж попала впросак!
 
Не станем спорить о законах страны,
 
о смысле имперских бумаг,
 
Поговорим о законах,
 
что диктует домашний очаг!
 
 
 Жена.Лю Цзюнь-цзо, ты же ушел от мира, тебе полагается читать сутры и славить Будду, а ты убивать задумал!
 Лю 
 (поет) 
 
 
Разве цветная ряса на мне
 
и подрясник черный, как мрак? —
 
Разве стрижен я золотым ножом,
 
разве расторгнут наш брак?
 
Оставь свои увертки,
 
не думай, что я дурак.
 
Перестань молоть чепуху
 
и не тверди лжеприсяг.
 
Я твой супруг, ты моя жена, —
 
разве не так?!
 
 
Я не буду убивать тебя. Скажи, где любовник?
 Жена.Сам ищи! (Уходит.)
 Монах за пологом чихает. 
 Лю.Вот он, оказывается, где прячется! Ну, держись!
 (Поет.) 
 На мотив "Красная гортензия" 
 
 
Ухвачу-ка его за пояс,
 
осилю одной рукой!
 
Не думай прятаться и соседей
 
воплями не беспокой!
 
 
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, терпи!
 Лю 
 (видит монаха, продолжает петь) 
 
 
Предо мною монах, отлучивший меня
 
от суеты мирской!
 
В испуге руки мои дрожат,
 
душу пронзило тоской.
 
Все же надо бы лезвие в сердце вонзить
 
жене за грех такой!
 
 
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, какой получится знак, если над "сердцем" поместить "лезвие"?
 Лю (задумывается). Над "сердцем" поместить "лезвие"?
 (Продолжает петь.) 
 
 
Опять заладил, снова бубнит
 
про символ свой колдовской!
 
Я едва не схватил сластолюбца,
 
смутившего мой покой,
 
Но исчез он за краем неба,
 
пропал за далью морской!
 
 
Вот чудеса! Я думал схватить прелюбодея, а там оказался наставник.
 (Поет.) 
 На мотив "Лянчжоуская песнь о бодхисаттве" 
 
 
Два носа на одном лице,
 
совсем различную стать
 
В одном и том же человеке
 
мне довелось увидать.
 
Спешу, поклон отбив перед ним,
 
почтенье ему воздать.
 
Бодхисаттва-спаситель, ты вновь явил
 
мне свою благодать,
 
Ибо мне до совершенья убийства
 
оставалась едва ли пядь!
 
Мне нужно подумать, как сбросить с плеч
 
свою мирскую кладь,
 
Решить, как узы чувства и долга
 
навсегда разорвать,
 
Связующие ныне меня с женой,
 
будто с лезвием — рукоять.
 
Дозволь, учитель, все это мне
 
подробно обмозговать!
 
 
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, оставь жену, брось детей, иди за мной в монахи!
 
 Лю.Он велит мне оставить жену и детей…
 (Продолжает петь.) 
 
 
Все равно отговорку какую-нибудь
 
выдумаю опять!
 
 
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, я велел тебе терпеть, а ты не захотел терпеть, на человека с ножом набросился. Жить монахом в своем доме ты не сумел, иди же, не медля, со мной в монастырь!
 Лю.Наставник! Я всей душой рад бы пойти в монастырь, да некому смотреть за моим добром, нежной женой и малыми детьми. Когда такой человек отыщется, я пойду за вами, учитель.
 Монах.Значит, мы договорились: как только отыщется человек, чтобы смотреть за твоим имуществом, ты уйдешь со мной в монастырь.
 Лю Цзюнь-ю (входит). Брат, я ездил собирать долги и только что вернулся.
 Лю.Лучше бы ты вернулся позднее!
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, вот и человек, который может смотреть за твоим добром. Пойдем в монастырь!
 Лю.Братец, как дела с долгами?
 Лю Цзюнь-ю.Я собрал все сполна.
 Лю.Молодец, недаром тебя зовут рачительным работником. А можно мне, братец, спросить тебя кое о чем?
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, терпи и повторяй имя Будды.
 Лю.Конечно, конечно. Намо Эмитофо!..
 (Поет.) 
 На мотив "Застава пастуха" 
 
 
Сколько денег сумел ты собрать,
 
полноценен ли вес монет?
 
 
 Лю Цзюнь-ю.Разный: кто отдал десять лянов, кто полляна.
 Лю 
 (продолжает петь) 
 
 
Ну, а золото и серебро —
 
настоящие или нет?
 
 
 Лю Цэюнь-ю.Сплошь червонное золото и белое серебро.
 Лю 
 (продолжает петь) 
 
 
Все ли долг возвращали по доброй воле,
 
дай ответ!
 
 
 Лю Цзюнь-ю.Все отдали по доброй воле. А кто не хотел отдавать, у тех я забирал все добро, даже котел для риса.
 Лю.Верно говорят, что добряк не бывает ростовщиком. Намо Эмитофо! Братец, дай-ка мне взглянуть!
 Лю Цзюнь-ю (передавая слитки). Братец, вы только посмотрите, как блестит серебро — будто снег!
 Лю (берет серебро и с испугом замечает на нем знак "терпение").
 (Продолжает петь.) 
 
 
Только монет коснулся я,
 
белых, как солнечный свет,
 
Немедля на них появился знак,
 
словно немой запрет.
 
Не было здесь печатной доски:
 
и ни от кого не секрет,
 
Что тушью никто на монетах этих
 
не ставил подобных мет!
 
 
 Монах.Этот знак призывает к терпению!
 Лю 
 (продолжает петь) 
 
 
Снова и снова терпеть —
 
наставник дает совет!
 
 
 Лю Цзюнь-ю.Вот еще хорошая монета.
 Лю 
 (продолжает петь) 
 
 
Убери ее! Я и взял бы, конечно,
 
да не смею нарушить обет!
 
 
 Монах.Лю Цзюнь-цзо, управляющий твоим имуществом нашелся, иди за мной в монастырь! Слушай гатху:
 
 
Не стоит любить полновесное
 
золото и серебро,
 
Ни к чему ублажать и холить
 
собственное нутро,
 
Даже если Северный ковш  [147]
 
деньгами наполнишь ты,
 
Заявится смерть — и другим отдашь
 
накопленное добро.