Призрак в лунном свете
Часть 101 из 102 Информация о книге
Однажды в год, в печальном свете осени,На берегу, где моря синева,Нам птицы, в опереньях чьих — сплошь проседи,Расскажут — где-то там есть сторона,Исполненная красочных террас,Где ветви древ, задумчиво сплетясь,Как купол, кроют темный, старый грот, —Туда всех птиц зов памяти влечет.И над морями реют птицы, глядя —Не промелькнет ли где их белый град,Но все вокруг — лишь синева пустая,И, бросив все, назад они летят.Под толщей вод — объект исканий их,Без птичьих трелей, в сонме рыб немых.30. ФОН
Изобретенья новизны столь чужды мне —Ведь я рожден был в старом городке,Под черепицей выложенной крышей,В краю, с которым рядом море дышит.Резные моей комнатки оконцаОбласканы лучами были солнца,Там, где георгианство правил бал, —На фоне этого я рос и я мечтал.Сокровища эпохи суеверийВсех духов зла манят заветной дверью,И рвутся они к ним из измерений,Заслон минуя вечный — Небо с Твердью.Мгновений путы духи те порвутИ пред суд века дух мой призовут.31. ОБИТАТЕЛЬ
Он стар был, когда млад был Вавилон,Неведомо, как много лет дремалПод слоем тверди, но пытливый ум вскопалЕго руины, и предстал пред нами онВо всем величии еще не павших стен,булыжником мощеных мостовых,И статуй в виде бестий уж былых —Таков был град, что взят землей был в плен.Приметив каменистые ступениНа сходе к доломитовым вратам,Заваленным камнями — тут и там,Скрывающим подземные туннели,Расчистили мы вход — но в страхе сдались,Когда из-под земли шаги раздались.32. ОЧУЖЕСТВЛЕНИЕ
Телесно оставаясь на земле —То утром подтверждал всем солнца свет —Ночами дух его витал везде,Где только мог дерзнуть; в чреде планетВидал он Яддит, разум сохранив,Вернулся цел из Гурских областей,Той ночью роковой он устремилСвой дух в обитель мыслящих теней…Наутро он проснулся стариком,И в свете все предстало вдруг ином,Родимый мир был сер, как глины ком,И глуп, как миф, рожденный скучным сном.С тех пор тот странник грез — тишéй воды,И не вольется боле он в людей ряды.33. ПОРТОВЫЕ СВИСТКИ
Над царством сгнивших куполов и крышВсю ночь от моря слышатся свистки,И к берегам, что дико далеки,Они несутся, вспарывая тишь.Друг другу чужд, нестроен каждый свист,Отдельно взят — услышь единый звук:Свистки в иную форму облеклисьРаскрыв зодиакальный звездный круг.С их звуками в туманы наших грезВторгаются — туманные вдвойне,Радиоволны самых дальних звезд,Виденья, что не сыщешь на Земле.И в нотах хора, тише и слабей,Звучат сигналы чуждых кораблей.34. ЗАБРОШЕННЫЙ В ПРОШЛОЕ
По пустоши бесплодной, неживой,Каменьев мшистых спинами тесним,Я шел забытой путанной тропой,Отвержен миром — ну и черт бы с ним.Ни ветерка, ни звука от ветвейДеревьев странных форм, и шорох травУтих; а я ступал быстрей, быстрей —Тут вдруг возник утес, мой путь поправ.Оплел утес, сбегая вниз ручьем,Застывший черный лавовый поток,И марш ступеней не для смертных ногПрорезан кем-то был в потоке том.По свету звезд, что в небе расцветал,Я понял вдруг, что в прошлое попал.35. ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА
В ночи звезду — сиянье янтаря —Нашли мои уставшие глаза,И этот светоч яркий указалДорогу в гуще чащ, мне жизнь храня.И, про себя звезду благодаря,Я вспомнил, что всегда был ей храним,И то, сколь часто мир мне был чужим,И то, как улыбалась мне заря…И вдруг мне свет звезды нарисовалКартины дивные, что глаза уголкомЛовил я в повседневности, мечтал…Мне виделся исконный отчий дом —В далекой дали. Так, минуя тьму планет,Мне слала родина давно погасший свет.36. БЕСПРЕРЫВНОСТЬ
Все древнее поныне чтит законБесплотной высшей сущности — онаВлиянием своим вовлеченаВ согласованье тверди и времен.Уставшим взглядам — нет, не уловитьТот след, где пролегла единства нить,И слишком редко дверь отверста та,В которую, пройдя, уйдут года.Слежу с волнением: заходит солнце сноваЗа холм напротив фермерского дома,И Жизни кисть касается Земли,Выводит нам отмеренные дни,И в странном свете вижу — вот она,Та цитадель, чьи стены — времена.Немезида
Сквозь ворота, ведущие в сон,Охранимые нежитью-стражей,Я ступаю со страшной поклажей —С грузом прожитых жизней своих.Я иду в мрачных недрах ночных,А тех жизней во мне — триллион…Вот поэтому — вплоть до рассветаТягощусь я поклажею этой,Громок крик, страшен взгляд —Закипая, как яд,Низвергаюсь в безумия ад.Закружив меня в мороке алом,Мир вращался, вплывая в рассвет,Средь бесцельного хода планет,Когда небо в багровом туманеИзрыгало отчаянный пламень,Над разверстым вселенским провалом…И планеты те, в мрак погрузившись,С именами своими простившись,Все кружат и кружат —В глупом страхе дрожат,Что ж, таков он — космический ад.Я взрезала морские парсеки,И зловещие серые тучиМне грозили бедой неминучейИ плевались небесным огнем.И стенало безумное небо,Я не знала — где быль, а где небыль,И боролась с волной, смежив веки…Где тритоны скользятИ увлечь норовятС гневным криком в подводный свой ад.Словно лань я бежала, смеясь,В первобытных дубравах седых,Средь деревьев столетних, немых,Что для леса — как чуткие стражи,Предо мною стояли отважноИ велели уйти, убоясь…Но, презрев их запрет, —Свой оставила след,Все равно тех лесов уже нет.Я спускалась в пещерные чрева,В эти горные долгие жилы —Ведь равнины казались унылы…И, вдыхая подземные смрады,Обретала в тех безднах награду —В воды Ада бросая свой невод…Что вылавливал он —Походило на сон,До чего же кошмарен был он.Лозы вились в дворцовых руинах,Я входила в банкетные залы,И Луна, что в долинах вставала,Мне являла сюжеты на стенах —О, фигуры на тех гобеленах!Перепутаны даты, личины…В ходе странных эпохЯ забыла их рокИ весь ужас их древних грехов.Я покрытые зеленью весиНаблюдала, безмерно дивясь, —Бледный мрамор гробничный, крошась,Тут и там обличал преступленьеПротив жизни — уродство гниенья,Сколь же мрачен он был, сколь невеселВид, проклятьем объят, —Гроздь могильных плеяд,В час чумы — человеческий ад.Я бродила в гробницах веков,И на крыльях бесовских, ужасныхВ гнев Эреба из брызг ярко-красныхЯ ныряла — то в жар, то в прохладу,Что Эреб был мне мил, что отрадаВековечных исландских снегов.И в пустыне сухойРаскаленный покойМил натуре моей волевой.И когда первый нильский правительБыл столь юным на троне златом,Я была уж стара — и потомНа глазах моих рухнул Египет,Кубок древности досуха выпит,Ведь блаженной Арктиды обительМои помнит дела —Для нее я былаСтоль греховна, ужасна, подла.О, безмерен был грех мой исконный,И бесчестья безмерен масштаб!В страшный ад ниспровергнуть меня б —Только небо мне ад запретило…Никогда мне не светит могила,Не примерить венец похоронный…Вечный ужас возмездия сея,Продолжаю свою одиссею —Черных крыльев наряд,Лишь вперед, не назад,В ход времен — в нескончаемый ад.Сквозь ворота, ведущие в сон,Охранимые нежитью-стражей,Я ступаю со страшной поклажей —С грузом прожитых жизней своих.Я иду в мрачных недрах ночных,А тех жизней во мне — триллион…Вот поэтому — вплоть до рассветаТягощусь я поклажею этой,Громок крик, страшен взгляд —Закипая, как яд,Низвергаюсь в безумия ад.Ундина, морская невеста