Горянка

* * *
 
 
Звонок телефонный раздался,
 
Чуть дверь приоткрылась, скрипя,
 
И сторож в дверях показался:
 
«Алиева Ася, тебя!»
 
 
 
Взяла она трубку проворно,
 
И голос того, кто был люб,
 
Донесся из трубки из черной:
 
«Юсуп? Ты откуда, Юсуп?»
 
 
 
«Вернулся с кутана. Ты рада?»
 
«Как будто не чувствуешь сам!»
 
«Сегодня тебя у горсада
 
К семи ожидаю часам.
 
 
 
Твое я исполнил желанье:
 
Пойдем мы смотреть «Айгази».
 
«Спасибо». — «Чур, без опозданья».
 
«Приду! Прибегу! Не проси!
 
 
 
Но сам опоздать стерегись ты!»
 
«И сто не задержат преград!
 
С тобой мое сердце и мысли».
 
«До вечера!» — «Жду, Асият!»
 
 
 
И сразу две трубки покорных
 
Уселись на двух рычагах,
 
Как будто две курицы черных
 
На жердочках в разных местах…
 
 
 
Отглажены брюки что надо,
 
Подстрижен Юсуп и побрит.
 
Он, как часовой, у горсада
 
Минут уже сорок стоит.
 
 
 
Стоит в ожиданье любимой
 
(Всех юношей это судьба).
 
Машины проносятся мимо,
 
А время ползет, как арба.
 
 
 
Волнуясь, Юсуп в нетерпенье
 
(Быстрей, может, время пройдет)
 
Все до одного объявленья
 
Прочел на доске у ворот.
 
 
 
Потом комсомольской газеты
 
Он две просмотрел полосы.
 
«Ах, где же ты, милая, где ты?»
 
И снова взглянул на часы.
 
 
 
«Нельзя же так, честное слово,
 
Она бессердечна совсем!
 
Сейчас уже четверть восьмого,
 
А мы ведь условились в семь.
 
 
 
В театр теперь опоздали.
 
Ах, что ж не идет Асият?»
 
И начал, насупясь, в печали
 
Ходить то вперед, то назад.
 
 
 
И горько ему, и обидно.
 
Что делать? Грусти не грусти,
 
По-прежнему Аси не видно,
 
Хоть восемь уже без пяти.
 
 
 
Рассыпались в небе монеты.
 
Свет желтый мерцал на столбе.
 
Направился, бросив билеты,
 
Юсуп в общежитье к себе.
 
 
* * *
 
 
Читатель, тревогой томимый,
 
Ты хочешь узнать, почему
 
Юсуп не дождался любимой?
 
Что с ней? Охладела к нему?
 
 
 
А может, помучить решила?
 
О нет, дорогой мой, она
 
На это свиданье спешила,
 
Любви несказанной полна.
 
 
 
Спешила, забыв про зачеты,
 
А в городе, злом обуян,
 
Ее уже с прошлой субботы
 
Выслеживать начал Осман.
 
 
 
Вечерние у института
 
Теперь коротал он часы.
 
«Еще я мужчина как будто,
 
Еще не облезли усы.
 
 
 
Нет, я их ношу не для виду.
 
И пусть мне не видеть добра,
 
Коль я не взыщу за обиду,
 
Пора это сделать! Пора!
 
 
 
Старухе, что дерзкою стала,
 
Плевок я верну. Ничего!»
 
Из-за голенища торчала
 
Ножа рукоять у него.
 
 
 
Втянув в худощавые плечи
 
Башку, как испуганный кот,
 
Готовый прождать целый вечер,
 
Осман вдруг увидел: идет!
 
 
 
Идет Асият торопливо,
 
Белеет пуховый платок.
 
Идет, улыбаясь счастливо,
 
Скрипит под ногами снежок.
 
 
 
Безлюдно вокруг, но нежданно
 
Возник, как из тьмы, человек.
 
Тяжел был кулак у Османа,
 
И рухнула Ася на снег.
 
 
 
В лице у нее ни кровинки.
 
Лежит, и, склонившись над ней,
 
Осман рукояткою финки
 
Ударил ее меж бровей.
 
 
 
Отрезал ей косу тугую
 
И платье порвал на груди.
 
«Теперь на тебя, на такую,
 
Никто не польстится, поди!»
 
 
 
И бросился тут же проворно
 
Бежать, не теряя минут.
 
Но крепкая чья-то за горло
 
Схватила рука его тут.
 
 
* * *
 
 
Машина, сигналя протяжно,
 
Летит из больничных дверей.
 
Где были вы, люди? Мне страшно.
 
Скорее, водитель, скорей!
 
 
 
Такого лихого шофера
 
В столице сейчас не найдешь.
 
Ты выжал, что мог, из мотора,
 
Ты «скорую помощь» ведешь.
 
 
 
И темень прорезали фары.
 
Сюда! Асият моя тут!
 
И вижу я, как санитары
 
Ее на носилки кладут.
 
 
 
Захлопнулись белые дверцы,
 
След рубчатый лег на снегу.
 
Я, словно с простреленным сердцем,
 
За белой машиной бегу.
 
 
 
И вот предо мною больница.
 
Наверх не пускают, хоть плачь.
 
«Ну как там дела, фельдшерица?»
 
«Приехал профессор Булач…»
 
 
 
О бог милосердный науки,
 
Свершал ты не раз чудеса.
 
Ужель не спасут твои руки
 
Алиевой Аси глаза?
 
 
 
Должна она жить, и учиться,
 
И чувствовать счастье свое.
 
Из пединститута в больницу
 
Примчались подружки ее.
 
 
 
Внизу, возле лестницы самой,
 
Шепнула одна из девчат:
 
«Я думаю, что телеграммой
 
Мы вызвать должны Хадижат».
 
 
 
Кружился вокруг чуть заметный
 
Снежок.
 
            А в театре как раз
 
Достичь своей цели заветной
 
Спешил Айгази в этот час.
 
 
 
Запел он: «О, выгляни, пери,
 
О, брось из окошка хоть взгляд!»
 
Зал полон. И только в партере
 
Два кресла свободных стоят.