Русская басня

РАЗДЕЛ
 
 
Имея общий дом и общую контору, 
 
      Какие-то честные торгаши 
 
             Наторговали денег гору;
 
Окончили торги и делят барыши.
 
             Но в дележе когда без спору? 
 
Заводят шум они за деньги, за товар,—
 
Как вдруг кричат, что в доме их пожар.
 
                  «Скорей, скорей спасайте 
 
                  Товары вы и дом!»
 
      Кричит один из них: «Ступайте,
 
                  А счеты после мы сведем!»
 
«Мне только тысячу мою сперва додайте,— 
 
                       Шумит другой,—
 
                   Я с места не сойду долой». 
 
«Мне две недодано, а вот тут счеты ясны»,— 
 
Еще один кричит. «Нет, нет, мы не согласны! 
 
             Да как, за что, и почему!»
 
             Забывши, что пожар в дому, 
 
      Проказники тут до того шумели,
 
             Что захватило их в дыму,
 
И все они со всем добром своим сгорели.
 
 
 
      В делах, которые гораздо поважней, 
 
      Нередко от того погибель всем бывает, 
 
Что чем бы общую беду встречать дружней, 
 
                     Всяк споры затевает 
 
                        О выгоде своей.
 
 
ВОЛК НА ПСАРНЕ
 
 
Волк ночью, думая залезть в овчарню,
 
                     Попал на псарню.
 
       Поднялся вдруг весь псарный двор — 
 
Почуя серого так близко забияку,
 
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку; 
 
       Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»
 
       И вмиг ворота на запор;
 
       В минуту псарня стала адом.
 
             Бегут: иной с дубьем,
 
                   Иной с ружьем.
 
«Огня! — кричат,— огня!» Пришли с огнем. 
 
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом, 
 
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
 
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть; 
 
       Но, видя то, что тут не перед стадом 
 
             И что приходит, наконец,
 
             Ему расчесться за овец,—
 
                   Пустился мой хитрец 
 
                           В переговоры 
 
И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум? 
 
               Я, ваш старинный сват и кум,
 
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры; 
 
Забудем прошлое, уставим общий лад!
 
А я не только впредь не трону здешних стад,
 
Но сам за них с другими грызться рад 
 
             И волчьей клятвой утверждаю,
 
       Что я...» — «Послушай-ка, сосед,—
 
             Тут ловчий перервал в ответ,—
 
             Ты сер, а я, приятель, сед,
 
       И волчью вашу я давно натуру знаю;
 
             А потому обычай мой:
 
       С волками иначе не делать мировой,
 
             Как снявши шкуру с них долой».
 
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.
 
 
ЛИСИЦА И СУРОК
 
 
 
      «Куда так, кумушка, бежишь ты без оглядки?»— 
 
              Лисицу спрашивал Сурок.
 
      «Ох, мой голубчик-куманек!
 
Терплю напраслину и выслана за взятки.
 
Ты знаешь, я была в курятнике судьей,
 
      Утратила в делах здоровье и покой.
 
              В трудах куска недоедала,
 
                 Ночей недосыпала:
 
      И я ж за то под гнев подпала;
 
А всё по клеветам. Ну, сам подумай ты:
 
Кто ж будет в мире прав, коль слушать клеветы?
 
      Мне взятки брать? да разве я взбешуся!
 
Ну, видывал ли ты, я на тебя пошлюся,
 
      Чтоб этому была причастна я греху? 
 
              Подумай, вспомни хорошенько».
 
«Нет, кумушка; а видывал частенько,
 
              Что рыльце у тебя в пуху».
 
 
 
              Иной при месте так вздыхает,
 
      Как будто рубль последний доживает:
 
              И подлинно, весь город знает,
 
                 Что у него ни за собой,
 
                        Ни за женой,—
 
                 А смотришь, помаленьку 
 
      То домик выстроит, то купит деревеньку.
 
Теперь, как у него приход с расходом свесть, 
 
              Хоть по суду и не докажешь,
 
              Но как не согрешишь, не скажешь: 
 
Что у него пушок на рыльце есть.
 
 
ПРОХОЖИЕ И СОБАКИ
 
 
       Шли два приятеля вечернею порой 
 
И дельный разговор вели между собой,
 
       Как вдруг из подворотни 
 
       Дворняжка тявкнула на них;
 
За ней другая, там еще две-три, и вмиг 
 
Со всех дворов Собак сбежалося с полсотни.
 
       Один было уже Прохожий камень взял. 
 
«И, полно, братец!— тут другой ему сказал,— 
 
       Собак ты не уймешь от лаю,
 
       Лишь пуще всю раздразнишь стаю; 
 
Пойдем вперед: я их натуру лучше знаю».
 
И подлинно, прошли шагов десятков пять, 
 
       Собаки начали помалу затихать,
 
И стало наконец совсем их не слыхать.
 
 
 
       Завистники, на что ни взглянут, 
 
                Подымут вечно лай;
 
А ты себе своей дорогою ступай:
 
               Полают да отстанут.
 
 
СТРЕКОЗА И МУРАВЕЙ
 
 
Попрыгунья Стрекоза 
 
Лето красное пропела; 
 
Оглянуться не успела,
 
Как зима катит в глаза. 
 
Помертвело чисто поле;
 
Нет уж дней тех светлых боле, 
 
Как под каждым ей листком 
 
Был готов и стол и дом.
 
Все прошло: с зимой холодной 
 
Нужда, голод настает;
 
Стрекоза уж не поет:
 
И кому же в ум пойдет 
 
На желудок петь голодный! 
 
Злой тоской удручена,
 
К Муравью ползет она:
 
«Не оставь меня, кум милый! 
 
Дай ты мне собраться с силой 
 
И до вешних только дней 
 
Прокорми и обогрей!» 
 
«Кумушка, мне странно это: 
 
Да работала ль ты в лето?»— 
 
Говорит ей Муравей.
 
«До того ль, голубчик, было? 
 
В мягких муравах у нас 
 
Песни, резвость всякий час, 
 
Так что голову вскружило». 
 
«А, так ты...» — «Я без души 
 
Лето целое все пела».
 
«Ты все пела? это дело:
 
Так поди же попляши!»