Русская басня

ГОРДЮШКА-КНИГОПРОДАВЕЦ
 
 
            Был здесь давно один мерзавец 
 
            Гордюшка, плут-книгопродавец.
 
            По честности и по уму 
 
            Вином бы торговать ему 
 
В какой-нибудь корчме, и то не христианской — 
 
            В жидовской иль магометанской.
 
            А походил он на жида!
 
            Без совести и без стыда 
 
            На белый свет родился,
 
            Рад удавиться и за грош;
 
            А впрочем, всем он был хорош; 
 
            Немножко грамоте учился,
 
Мог двоеточие от точки отличить,
 
Мог объявление о книге сочинить,
 
Любил для барышей душой литературу,
 
В «Оракулах» держал всегда сам корректуру; 
 
Ученых пьяниц он погодно нанимал 
 
И компиляции в свет с ними издавал.
 
            Жаль, не писал стихов Гордюшка! 
 
            Одна почтенная старушка 
 
По смерти мужниной вдруг в нищету пришла;
 
Что было лишнее, кой как распродала,
 
            В ломбард иное заложила;
 
            Одну лишь комнату топила —
 
                   Так берегла дрова 
 
            И деньги бедная вдова.
 
Занемоги она еще весной ненастной.
 
                                 Как быть?
 
            Лекарства не на что купить.
 
                   Но добрый лекарь частный 
 
            Старушке страждущей помог.
 
            Да наградит его сам бог!
 
            А он всегда тех награждает,
 
Кто бедным вдовушкам охотно помогает.
 
                   Узнал торгаш Гордей,
 
Что после мужа есть шкап целый книг у ней.
 
                   Вот он к больной приходит,
 
            В постели бедную находит 
 
И говорит: «У вас, я слышал, книжки есть... 
 
Хоть торга книгами не можно нынче весть...
 
            От книг так плохи авантажи,
 
Что лучше продавать, поверьте, калачи...
 
Но на комиссию я взял бы для продажи; 
 
Позвольте посмотреть». Дают ему ключи.
 
                   Вот шкап он отпирает —
 
                   Шкап книгами набит. 
 
            Гордюшка их перебирает.
 
                   На титулы глядит,
 
                   Понюхает иную,
 
                   То улыбнется плут,
 
            То рожу сделает такую,
 
            Как будто долг с него берут.
 
                   Смотрел, глядел час целый;
 
                   В затылке почесал;
 
            Потом с осанкой гордой, смелой 
 
                   Презрительно сказал:
 
                   «Хоть счетом книг и много,
 
                   Но разобрать коль строго,
 
                   Так мало тут добра.
 
            Ну что? «Деяния Петра»
 
Да Ломоносова, Державина творенья 
 
            И Дмитриева сочиненья, 
 
            Жуковского, Карамзина —
 
                  И только ведь из русских!»
 
— «А сколько, батюшка, зато здесь книг французских, 
 
Латинских, греческих?» — «Да все ведь старина!
 
Расина, Буало, Корнеля всяк имеет;
 
      По-гречески ж не всякий разумеет.
 
            А, правду молвить, и латынь 
 
                                Хоть кинь!
 
Народ наш деловой, торговый и воинский —
 
            На что же нам язык латинский?..
 
                    Однако, так и быть,
 
                    Рад все у вас купить,
 
                    Коль сходно отдадите.
 
     Ну, много ли, сударыня, хотите?»
 
— «А сколько б дали вы?» — «Да что вас обижать?
 
            Извольте: дам я... двадцать пять».
 
— «Как? Двадцать пять рублей? За все?.. Не грех вам это?»
 
            — «Да рассудите: нынче лето;
 
                          А до зимы 
 
            Почти ведь не торгуем мы.
 
   Не выручишь, ей-богу, и на лавку!»
 
— «Я лучше их сожгу! Как? Двадцать пять!» — «Жаль вас!
 
            Извольте, так и быть, вдобавку 
 
Еще пять рубликов, и деньги сей же час!»
 
     — «Подите ж вон!» — «Ну, десять я прибавлю. 
 
                    Хотите тридцать пять?
 
            И шкап, пожалуй, вам оставлю 
 
Да буду, матушка, вас вечно поминать».
 
                    Старушка рассердилась,
 
                    С Гордюшкой побранилась 
 
                    И гонит плута вон.
 
                    Нейдет, однако, он,
 
                    Торгуется, клянется,
 
Что покупателя другого не найдется,
 
                          И наконец 
 
За сотню книги все купил у ней, подлец!
 
            Возрадовался мой Гордюшка,
 
Что им ограблена так бедная старушка.
 
А после на пятак взял рубль он барыша.
 
                    Куда ж пойдет душа 
 
                    Такого торгаша?
 
            В ад, разумеется, конечно!
 
По приказанью трех безжалостных сестер 
 
Из книг, им проданных, там сделают костер, 
 
             И будет жариться он вечно.
 
 
ФОНАРЬ
 
 
 
        Поставили на улице фонарь —
 
              И уняли ночного вора.
 
 
 
                            Плут секретарь 
 
Остерегается прямого прокурора.
 
 
 
              То ль дело воровать впотьмах? 
 
То ль дело командир, который не читает, 
 
              Не смыслит ничего в делах,
 
А подписью своей бумаги утверждает! 
 
Хвала от всех воров, воришек — темноте, 
 
      Невежеству и глупой доброте.
 
 
ДВА КРЕСТЬЯНИНА И ОБЛАКО