Русская басня

Часть 123 из 134 Информация о книге
         Кулак Ермил Ермилыч занемог,
 Лежит, не чувствуя совсем ни рук, ни ног,
        Хрипит, глазами дико водит:
 «Ой,— стонет,— смерть моя... Ой, ой, конец приходит!»
                   В избе переполох.
 Семейство все вокруг болящего хлопочет.
 Послали за попом: Ермил-де очень плох—
        Собороваться хочет.
 Явился поп. За плату в пять овчин 
 Над умирающим отбрякал скорбный чин.
        Отбрякал честью, по канону,
 Потом усаженный за стол, распялил пасть 
        И так нажрался самогону,
                 Что прямо страсть!
 Забывши, что в углу под Спасом 
 Хозяин при смерти, стал батя диким гласом 
 Такие песенки похабные орать 
 И по избе ходить таким задорным плясом,
        Что у хозяина тем часом 
 Пропала всякая охота помирать;
 Весь распалившися от батиной забавки:
 «Ай, батя! — завопил Ермил, махнувши с лавки,—
 Ай, батя! Ты ж прямой Целитель Пантелей!
 А ну-кося и мне стакашечку налей!»
 
 
В МОНАСТЫРЕ
Поползень втихомолочку нашел себе богомолочку.
Народная пословица.
  «Здесь,— богомолке так шептал монах смиренный,— 
 Вот здесь под стеклышком, внутри сего ларца,
        Хранится волосок нетленный,—
 Не знаю в точности — с главы, или с лица,
                    Или еще откуда —
        Нетленный волосок святого Пуда.
 Не всякому дано узреть сей волосок,
 Но лишь тому, чья мысль чиста, чей дух высок, 
 Чье сердце от страстей губительных свободно 
 И чье моление к святителю доходно».
 Умильно слушая румяного отца,
 Мавруша пялила глаза на дно ларца.
        «Ах,— вся зардевшись от смущенья,
        Она взмолилась под конец,—
 Нет от святителя грехам моим прощенья:
        Не вижу волоска, святой отец!»
 Отец, молодушку к себе зазвавши в келью 
 И угостив ее чаишком с карамелью 
        И кисло-сладеньким винцом,
        Утешил ласковым словцом:
    «Ужотко заходи еще... я не обижу.
 А что до волоска — по совести скажу:
 В ларец я этот сам уж двадцать лет гляжу 
 И ровно двадцать лет в нем ни черта не вижу!»
 
 
БАСНИ ЭЗОПА
ПОМОЩЬ
  Каким-то случаем сошлись — Медведь с Китом, 
     И так сдружились крепко оба,
     Что, заключив союз до гроба,
     Друг другу поклялися в том,
 Что каждый помогать другому будет в горе,
 Ну, скажем там, болезнь случится иль война... 
     Вот, как на грех, пришлося вскоре 
          Нарваться Мише на Слона.
     Увидевши, что близко море,
     Стал Миша друга звать скорей: 
 «Кит-братец, помоги осилить эту тушу!»
 Кит в берег тычется,— увы, царю морей 
          Не выбраться на сушу!
          Медведь Кита корит:
     «Изменник! Продал душу!»
 «Кому? — ответил Кит.— И в чем моя вина?
     Вини мою природу!
 Я помогу тебе, как только ты Слона 
     Швырнуть сумеешь в воду!»
 «Дурак! — взревел Медведь.— Не знал бы я беды, 
 Когда б я мог Слона швырнуть и от воды!»
 
 
КОЛЕСО И КОНЬ
   В телеге колесо прежалобно скрипело.
        «Друг,— выбившись из сил,
        Конь с удивлением спросил,—
                В чем дело?
        Что значит жалоба твоя?
 Всю тяжесть ведь везешь не ты, а я!»
 
  Иной с устало-скорбным ликом,
 Злым честолюбьем одержим,
 Скрипит о подвиге великом,
 Хвалясь усердием... чужим.
 
 
ВОЛК И ЛЕВ
  У Волка Лев отбил овцу.
        «Грабеж! Разбой! —
        Волк поднял вой.—
 Так вот какой ты есть защитник угнетенных!
    Так вот изнанка какова 
    Твоих желаний затаенных!
 Вот как ты свято стал чужие чтить права!
        Пусть льстит тебе низкопоклонник,
 А я... Когда при мне нарушил царь закон,
        Я, не боясь, скажу, что он 
 Из беззаконников — первейший беззаконник!
 Но, царь, есть божий суд! Есть справедливый гнев!..»
        «Брось! — усмехнулся Лев.—
 Все это без тебя мне хорошо известно,
        Как не в секрет и волчий нрав.
 В своих упреках ты, конечно, был бы прав,
 Когда бы сам овцу добыл ты честно!»
 
 
ОСЕЛ И ЛЕВ
            «Друзей мы ценим не числом,
           А качеством»,— читал я где-то,
 Ан вот подите же: Лев дружбу свел с Ослом.
           Ну, что вы скажете на это?
           Лев! С кем? С Ослом? Да почему?
                                А потому!
           Мне ж все подробно знать откуда?
           Должно быть, царская причуда!
           Льву... Все дозволено ему!
           Ослов ли брать к себе на службу 
           Иль заводить с ослами дружбу.
 Хоть, впрочем, нет большой диковинки и в том, 
 Что просто Лев с тоски, чтоб отогнать зевоту, 
 Решил обзавестись не другом, а шутом.
 Так это аль не так, мы выясним потом.
 
  Однажды взяв Осла с собою на охоту,
           Лев дал ему работу:
 Зайдя вперед, пугать зверей, чтоб, ошалев,
 Они неслись туда, где притаился Лев.
           Осел в усердии великом
           Всех всполошил ослиным криком.
           Добычи вдосталь было Льву.
 В час отдыха, со Львом разлегшись важно рядом, 
 «Что, друг,— спросил Осел,— а страшно я реву?» 
           Окинув «друга» хитрым взглядом,
                       Лев отвечал:
 «Беда как страшно! Я — оглох!
           Не только ты переполох 
           На всех зверей навел немалый,
 Но в страхе жители бегут из ближних сел;
           Да сам я струсил бы, пожалуй,
 Когда б не знал, что ты — осел!»
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница