Русская басня

Часть 110 из 134 Информация о книге
  Козьма Прутков 
 ЦАПЛЯ И БЕГОВЫЕ ДРОЖКИ
  На беговых помещик ехал дрожках.
       Летела цапля; он глядел.
       «Ах! почему такие ножки 
       И мне Зевес не дал в удел?»
       А цапля тихо отвечает:
       «Не знаешь ты, Зевес то знает!»
 
  Пусть баснь сию прочтет всяк строгий семьянин: 
 Коль ты татарином рожден, так будь татарин; 
       Коль мещанином — мещанин,
       А дворянином— дворянин.
 Но если ты кузнец и захотел быть барин,
                 То знай, глупец,
                 Что наконец 
 Не только не дадут тебе те длинны ножки,
 Но даже отберут коротенькие дрожки.
 
 
ЧЕРВЯК И ПОПАДЬЯ
  Однажды к попадье заполз червяк за шею;
 И вот его достать велит она лакею.
       Слуга стал шарить попадью...
 «Но что ты делаешь?!» — «Я червяка давлю».
 
  Ах, если уж заполз к тебе червяк за шею,
 Сама его дави и не давай лакею.
 
 
РАЗНИЦА ВКУСОВ
                   Казалось бы, ну как не знать 
                                   Иль не слыхать 
                         Старинного присловья,
                  Что спор о вкусах — пустословье? 
                  Однако ж раз, в какой-то праздник, 
        Случилось так, что с дедом за столом,
        В собрании гостей большом,
 О вкусах начал спор его же внук, проказник. 
 Старик, разгорячась, сказал среди обеда:
                  «Щенок! тебе ль порочить деда?
 Ты молод: все тебе и редька и свинина;
                  Глотаешь в день десяток дынь;
                  Тебе и горький хрен — малина,
                  А мне и бланманже — полынь!»
 
  Читатель! в мире так устроено издавна:
                     Мы разнимся в судьбе,
                     Во вкусах и подавно.
 Я этой басней пояснил тебе:
              С ума ты сходишь от Берлина;
              Мне ж больше нравится Медынь. 
 Тебе, дружок, и горький хрен — малина;
              А мне и бланманже — полынь.
 
 
ПОМЕЩИК И САДОВНИК
       Помещику однажды в воскресенье 
           Поднес презент его сосед.
           То было некое растенье,
 Какого, кажется, в Европе даже нет.
 Помещик посадил его в оранжерею;
           Но как он сам не занимался ею 
              (Он делом занят был другим:
              Вязал набрюшники родным),
 То раз садовника к себе он призывает 
              И говорит ему: «Ефим!
 Блюди особенно ты за растеньем сим;
              Пусть хорошенько прозябает».
              Зима настала между тем.
 Помещик о своем растенье вспоминает 
              И так Ефима вопрошает:
     «Что? хорошо ль растенье прозябает?» 
 «Изрядно,— тот в ответ,— прозябло уж совсем!»
 
  Пусть всяк садовника такого нанимает,
                           Который понимает,
              Что значит слово «прозябает».
 
 
СТАН И ГОЛОС
           Хороший стан, чем голос звучный, 
         Иметь приятней во сто крат.
      Вам это пояснить я басней рад.
 
  Какой-то становой, собой довольно тучный, 
         Надевши ваточный халат,
         Присел к открытому окошку 
         И молча начал гладить кошку.
 Вдруг голос горлицы внезапно услыхал... 
 «Ах, если б голосом твоим я обладал,—
         Так молвил пристав,— я б у тещи 
         Приятно пел в тенистой роще 
 И сродников своих пленял и услаждал!»
 А горлица на то головкой покачала 
 И становому так, воркуя, отвечала:
     «А я твоей завидую судьбе:
         Мне голос дан, а стан тебе».
 
 
ПОМЕЩИК И ТРАВА
          На родину со службы воротясь,
 Помещик молодой, любя во всем успехи,
 Собрал своих крестьян: «Друзья, меж нами связь — 
                 Залог утехи;
 Пойдемте же мои осматривать поля!»
 И, преданность крестьян сей речью воспаля,
             Пошел он с ними купно.
 «Что ж здесь мое?» — «Да все,— ответил голова— 
             Вот тимофеева трава...»
 «Мошенник!— тот вскричал.— Ты поступил преступно!
             Корысть мне недоступна;
 Чужого не ищу; люблю свои права!
 Мою траву отдать, конечно, пожалею;
 Но эту возвратить немедля Тимофею!»
 Оказия сия, по мне, уж не нова.
 Антонов есть огонь, но нет того закону,
 Чтобы всегда огонь принадлежал Антону.
 
 
ЧИНОВНИК И КУРИЦА
  Чиновник толстенький, не очень молодой,
       По улице с бумагами под мышкой,
 Потея и пыхтя и мучимый одышкой,
                    Бежал рысцой.
 На встречных он глядел заботливо и странно,
              Хотя не видел никого,
 И колыхалася на шее у него,
              Как маятник, с короной Анна.
 На службу он спешил, твердя себе: «Беги,
                    Скорей беги! Ты знаешь,
 Что экзекутор наш с той и другой ноги 
              Твои в чулан упрячет сапоги,
              Коль ты хотя немножко опоздаешь!»
                    Он все бежал. Но вот 
              Вдруг слышит голос из ворот:
              «Чиновник! окажи мне дружбу;
       Скажи, куда несешься ты?» — «На службу!» 
 «Зачем не следуешь примеру моему,
 Сидеть в спокойствии? признайся напоследок!» 
       Чиновник, Курицу узревши, эдак 
       Сидящую в лукошке, как в дому,
              Ей отвечал: «Тебя увидя, 
 Завидовать тебе не стану я никак;
              Несусь я, точно так,
 Но двигаюсь вперед; а ты несешься сидя!»
 
  Разумный человек коль баснь сию прочтет, 
 То, верно, и мораль из оной извлечет.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница