Русская басня

ДУБ И ТРОСТЬ
 
 
       С Тростинкой Дуб однажды в речь вошел. 
 
«Поистине роптать ты вправе на природу,—
 
Сказал он.— Воробей, и тот тебе тяжел.
 
Чуть легкий ветерок подернет рябью воду,
 
       Ты зашатаешься, начнешь слабеть 
 
              И так нагнешься сиротливо,
 
              Что жалко на тебя смотреть.
 
Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,
 
Не только солнца я препятствую лучам,
 
Но, посмеваяся и вихрям и грозам,
 
                     Стою и тверд и прям,
 
Как будто б огражден ненарушимым миром:
 
Тебе всё бурей — мне всё кажется Зефиром.
 
       Хотя б уж ты в окружности росла,
 
Густою тению ветвей моих покрытой,
 
От непогод бы я быть мог тебе защитой;
 
       Но вам в удел природа отвела 
 
Брега бурливого Эолова владенья:
 
Конечно, нет совсем у ней о вас раденья».
 
— «Ты очень жалостлив,— сказала Трость в ответ.— 
 
Однако не крушись: мне столько худа нет.
 
       Не за себя я вихрей опасаюсь;
 
              Хоть я и гнусь, но не ломаюсь:
 
              Так бури мало мне вредят;
 
Едва ль не более тебе они грозят!
 
То правда, что еще доселе их свирепость 
 
              Твою не одолела крепость 
 
И от ударов их ты не склонял лица;
 
                    Но — подождем конца!»
 
              Едва лишь это Трость сказала,
 
              Вдруг мчится с северных сторон 
 
И с градом, и с дождем шумящий Аквилон.
 
Дуб держится — к земле Тростиночка припала. 
 
       Бушует ветр, удвоил силы он,
 
              Взревел и вырвал с корнем вон 
 
Того, кто небесам главой своей касался 
 
И в области теней пятою упирался.
 
 
СОБАКА И ЛОШАДЬ
 
 
       У одного крестьянина служа,
 
Собака с Лошадью считаться как-то стали. 
 
«Вот,— говорит Барбос,— большая госпожа! 
 
По мне, хоть бы тебя совсем с двора согнали.
 
       Велика вещь возить или пахать!
 
Об удальстве твоем другого не слыхать;
 
И можно ли тебе равняться в чем со мною? 
 
Ни днем, ни ночью я не ведаю покою:
 
Днем стадо под моим надзором на лугу,
 
              А ночью дом я стерегу».
 
              — «Конечно,— Лошадь отвечала,— 
 
                   Твоя правдива речь;
 
       Однако же, когда б я не пахала,
 
То нечего б тебе здесь было и стеречь».
 
 
РАЗБОЙНИК И ИЗВОЗЧИК
 
 
      В кустарнике залегши у дороги,
 
Разбойник под вечер добычи нажидал,
 
      И, как медведь голодный из берлоги,
 
             Угрюмо даль он озирал.
 
      Посмотрит, грузный воз катит, как вал.
 
«Ого!— Разбойник мой тут шепчет.— Знать, с товаром 
 
На ярмарку; чай всё сукно, камки, парчи.
 
Кручина, не зевай — тут будет на харчи:
 
      Не пропадет сегодня день мой даром».
 
Меж тем подъехал воз; кричит Разбойник: «Стой!» —
 
И на Извозчика бросается с дубиной.
 
Да лих; схватился он не с олухом-детиной:
 
             Извозчик — малый удалой,
 
             Злодея встретил мостовиной,
 
             Стал за добро свое горой,
 
                   И моему герою 
 
             Пришлося брать поживу с бою —
 
И долог и жесток был бой на этот раз.
 
Разбойник с дюжины зубов не досчитался,
 
Да перешиблена рука, да выбит глаз;
 
Но победителем однакож он остался:
 
             Убил Извозчика злодей.
 
             Убил — и к добыче скорей.
 
Что ж он завоевал? — Воз целый пузырей!
 
                   Как много из пустого 
 
На свете делают преступного и злого.
 
 
ВЕЛЬМОЖА И ФИЛОСОФ
 
 
 
Вельможа, в праздный час толкуя с Мудрецом 
 
                 О том о сем,
 
«Скажи мне,— говорит,— ты свет довольно знаешь, 
 
И будто в книге ты в сердцах людей читаешь:
 
           Как это, чтó мы ни начнем,
 
Суды ли, общества ль учены заведем,
 
           Едва успеем оглянуться,
 
     Как первые невежи тут вотрутся?
 
     Ужли от них совсем лекарства нет?»
 
«Не думаю,— сказал Мудрец в ответ,—
 
И с обществами та ж судьба, сказать меж нами,
 
           Что с деревянными домами».—
 
«Как?» — «Так же: я вот свой достроил сими днями: 
 
     Хозяева в него еще не вобрались,
 
           А уж сверчки давно в нем завелись».
 
 
СОБАКА
 
 
     У барина была Собака шаловлива,
 
Хоть нужды не было Собаке той ни в чем;
 
            Иная бы таким житьем 
 
            Была довольна и счастлива 
 
            И не подумала бы красть!
 
     Но уж у ней была такая страсть:
 
     Что из мясного ни достанет,
 
                   В минуту стянет.
 
            Хозяин сладить с ней не мог,
 
                   Как он ни бился,
 
     Пока его приятель не вступился 
 
     И в том ему советом не помог.
 
«Послушай,— говорит,— хоть, кажется, ты строг,
 
     Но ты лишь красть Собаку приучаешь,
 
            Затем, что краденый кусок 
 
                   Всегда ей оставляешь.
 
     А ты вперед ее хоть меньше бей,
 
                   Да кражу отнимай у ней».
 
     Едва лишь на себе Собака испытала 
 
                Совет разумный сей,— 
 
          Шалить Собака перестала.
 
 
ЛИСА-СТРОИТЕЛЬ