Песни Шираза

* * *
 
О, люди добрые, на свете вас не счесть,
 
Вы — правоверные, но где же ваша честь?
 
Неужто из ручья, чью воду пьет подруга,
 
Не можете вы мне хотя б глоток принесть?
 
 
* * *
 
Красавица моя, ресницы насурьми,
 
Устами сладкими меня ты накорми,
 
Меня ты накорми медовыми устами,
 
Потом хватай кинжал и жизнь мою возьми.
 
 
* * *
 
Любовь моя, любовь, везут мой прах в Керман,
 
Вновь стану глиною, пригодной на кальян,
 
И вылепят кальян, и, может быть, закурит
 
Из сердца моего какой-нибудь шайтан.
 
 
* * *
 
В небе звездочка, и ясный месяц там,
 
Эта девушка — души моей бальзам.
 
Огради, Аллах, от горя мать родную
 
Той, чьи губы двум подобны лепесткам.
 
 
* * *
 
Над горой засияла звезда в высоте,
 
Дев двенадцать, один я — чабан при гурте.
 
Сколько роз! Но какую сперва мне понюхать?
 
О, Аллах, как велик ты в своей доброте!
 
 
* * *
 
На берегу сидит красавица моя
 
И нюхает цветок, добытый из ручья,
 
Но водяной цветок, увы, совсем не пахнет,
 
Пусть буду я цветком, ах, как запахну я!
 
 
* * *
 
На горе на крутой пусть мы будем вдвоем — я и ты,
 
На лужайке весной пусть мы будем вдвоем — я и ты,
 
А настанет пора с этим светом навеки проститься,
 
И в могиле одной пусть мы будем вдвоем — я и ты.
 
 
* * *
 
Боль в затылке моем до чего же сильна!
 
В тех мучениях девушки стройной вина,
 
С ней бы рядом уснуть по велению сердца
 
И не знать, что там в мире — зима ли, весна.
 
 
* * *
 
Померанец систанский, кашмирский гранат,
 
Грудь хрустальна твоя, а пупок — словно сад,
 
Ночь поспать бы с тобой, позабыл бы я разом,
 
Как затылок трещит, лоб и зубы болят.
 
 
* * *
 
Была я фисташковым деревцем в знойных песках,
 
Ты не дал мне пить, о мой месяц златой в небесах,
 
Ты не дал мне пить, и, однако же, я зеленею,
 
Спасибо, дожди и снега посылал мне Аллах.
 
 
* * *
 
В горах отыскал я голубку-птенца,
 
Привыкла и чтит меня, словно отца,
 
Не знал я, что будет голубка лукавить:
 
На горы родные глядит без конца.
 
 
* * *
 
И раздвоился путь пред нами вдруг, о горе!
 
Со мной расстался мой любимый друг, о горе!
 
Со мной расстался друг, уехал в дальний край,
 
Он там себе найдет других подруг, о горе!
 
 
* * *
 
Я желт, как абрикос, так страстью я томим,
 
Я стебель тростника, я стал внутри пустым,
 
Я стал внутри пустым, как трубка у кальяна,
 
И скоро превращусь в табачный зыбкий дым.
 
 
* * *
 
Лунная ночь, этот свет серебристый — мой враг,
 
Тьма непроглядная, плотной завесою ляг,
 
Косы подруги моей оплетают мне шею.
 
Славен Аллах! Самый лучший мой друг — это мрак.
 
 
* * *
 
Переулками бегу быстрей, быстрей
 
К нежной розе, — целовать бы ноги ей!
 
Три дневных пройду я за ночь перехода,
 
Только б знать, что будет розочка моей!
 
 
* * *
 
О, стройная, обожествил тебя я,
 
В проулке этом полюбил тебя я,
 
Незрелым виноградом ты была,
 
В сладчайший сахар превратил тебя я.
 
 
* * *
 
Что за вечер! — поглядите, мусульмане!
 
Соловей хмельной распелся в гюлистане. [54]
 
По кустам, по веткам скачет соловей.
 
Разлучили нас, тоска подобна ране.
 
 
* * *
 
Шел я мимо древней башни крепостной,
 
Дочку гебров [55] повстречал я под стеной.
 
Говорю ей: «Подари мне пять лобзаний». —
 
«Что ты, слеп? Ведь рядом мой отец родной».
 
 
* * *
 
На фисташковом дереве белою птицей была я,
 
Небо бросило камень, упала я, крылья ломая,
 
Огляделась когда, нет вокруг ни друзей, ни родных,
 
Только пыль одиночества все покрывает седая.
 
 
* * *
 
Твой перстень золотой хорош, но мне-то что!
 
Ты к сотне ухажеров льнешь, но мне-то что!
 
Круглятся груди у тебя, как два граната,
 
Ты для других их бережешь, но мне-то что!
 
 
* * *
 
Пусть на голову хлынет поток проливной,
 
За красу Масуме расплачусь головой,
 
Только знать бы, что я Масуме не противен,
 
Стал бы ждать я, пока она станет вдовой.
 
 
* * *
 
Три айвовых плода и гранатов три штуки
 
Отнеси моей милой, без лишней докуки,
 
Если вдруг не окажется дома ее,
 
Все по счету отдай ее матери в руки.
 
 
* * *