Кукла-талисман
Масако:
Запомни, муж мой,доблестный муж мой,образец самурая, воплощенная честь,живое послушание!Вырежи эти слова на дереве твоего сердца,которое тверже камня.Завтра меня похоронят, положат в могилувместе с ножом, омытым кровью,горячей кровью несчастной женщины.Не разбойник убил меня,не я покончила с собой –вы, мужчины семьи Хасимото,вы дали мне острый нож.Дали в день свадьбы,дали в день смерти,назначили вину и грех,велели пресечь тонкую нить жизни.Нож этот – месть моя,ярость моя, боль моя,ненависть моя.Нож этот я буду держать в руке,когда восстану из праха,вернусь в ваш дом,упьюсь вашей кровью,будь она проклята во веки веков.О, мужчины рода Хасимото,суровые мужчины Хасимото!Я приду к вам, когда и ждать не будете,явлюсь там, где и быть нельзя,заставлю делать то, о чем страшно подумать,то, на что вы осудили Масако.Я покончила с собойи вам суждена та же участь!Ждите,трепещите,не избежать вам моей мести!Орда служителей в черном, шустрых и деятельных, похожих на бесов, вырвавшихся из преисподней, меняет декорации. Исчезает, проваливается под землю главная зала усадьбы Хасимото. На ее месте воздвигается ямадай – «платформа гор». Ее боковые стены украшены изображениями горных склонов и цветущих вишен.
На платформе музыканты – те, что играют на сямисэнах, выше, барабанщики и флейтисты ниже. Все они одеты в платья разбойников, напавших на князя, Кинная и Масако. Музыка делается бурной, полной яростных диссонансов.
Масако:
Все вы пройдете через это,жестокие, не знающие пощады,все побываете там же, где и я,на лесной поляне, в яростной схваткесделаете последний выбор!И сойдете туда, куда сошла я,покончите с собой,ринетесь в царство смерти!Киннай:
Ужасные слова!Они разят быстрее меча,режут острее ножа.Масако:
Сон есть смерть,смерть есть сон.Я подарю вам и то, и другое:смотрите сны, что нашлю на вас я,убивайте себя, как это сделала я,подобно мне уходите из жизни.Мужчины жестокие, не знающие пощады,повинуйтесь приказу женщины!Да прервется род Хасимото!Да сгинет в забвении!Киннай:
Нет!Никогда!Не бывать такому!О мстительный дух, жестокая душа,сколь же коварен твой замысел!Но ты зря открылась мне,зря тешилась, зря ликовала –станет ли медлить самурай,если семье угрожает опасность?Нет!Никогда!Твоя душа – острый нож?Его положат на семейный алтарьпод охрану всех моих предков,доблестных воинов, ревнителей клана.Уж они-то не дадут тебе спуску,не позволят сбежать, навредить,подрубят жилы, разобьют колени!Тоскуй в темнице!Я сам встану на страже, прослежу за тобой,лишу себя жизни.Сбрасывает одежду, остается в белом нижнем кимоно. Оголяется до пояса, садится, берет в руки малый меч.
Ты мертвая и я мертвец,мой дух встанет над твоимв вечном несокрушимом карауле.Ты клинок и я клинок,я-меч встану над тобой-ножом,возвышусь, удержу на месте,спасу клан!Пока будет жить семья Хасимото,мы возляжем на алтаре,как муж с женой на супружеском ложе,не покинем его!Лишает себя жизни.
Хор:
Мы – духи воспоминаний,мы – память юного самурая.(декламируют, подражая голосу Рэйдена)
Меч над ножом,душа над душой, муж над женой,мертвец сторожит мертвую.(вразнобой, под грохот барабанов)
Честь и месть, долг и обида,узница и сторож, поняли мы,запомнили мы.3
Муж и женаПогасли светильники. Умолкли музыканты. Ушли актеры. Все, что было рождено моим воображением, исчезло, но спектакль продолжался, разрастаясь во времени и пространстве. Почему? Потому что они жили на самом деле, Киннай и Масако, и даже боги, явись они сюда, уже ничего не могли изменить в их судьбе.
Я восхищаюсь вами, Масако-ками. Слышите? Я называю вас ками, как зовут божеств и духов предков, кем вы, вне сомнений, являетесь. От рождения и до конца жизни вы были дочерью самурая, женой самурая, истинным воплощением долга и послушания. Вам велели покончить с собой? Вы подчинились. Усыпили бдительность клана, согласившись на все, даже на смерть, безропотно приняли и позор, которого не было, и искупление позора, в котором не было нужды.
Семья так и запомнила вас: идеал, образец. Семья проводила вас в иной мир со всеми почестями и церемониями, как супругу верную и отважную, не понаслышке знающую, что такое честь. Никто не поколебал бы клан Хасимото в этом убеждении.
Лишь потом, после смерти, наедине с мужем, вы дали волю гневу, обиде, ярости. Кто поверил бы, что умирая вы мечтали о мести, только о мести и ни о чем другом?! Раскройся ваш муж перед родственниками, доложи о ваших намерениях – ему бы не поверили. Сочли бы умалишенным, неблагодарным мерзавцем, желающим очернить подлинную добродетель.
Ваш муж был разумным человеком. Он промолчал.
Война, сказала мне как-то другая женщина, страстно мечтавшая возродиться мужчиной – путь коварства и обмана. О Масако-ками, вы прекрасно овладели тонким искусством войны! Встали на путь и не сошли с него. Кто бы ни осудил вас, только не я.
Почему морок, насланный вами на Ансэя, коснулся и меня? Только мы двое не носили оберегов из храма То-дзи. Я не принадлежу к клану Хасимото, но я однажды бился острым мечом, как делал это ваш муж, я отнимал жизни и был готов без колебаний отдать свою. Мало кто из обитателей Чистой Земли делал то же самое. Должно быть, это сыграло свою роль. Впрочем, какая разница? Важно другое: способы, какими ваш праправнук, Масако-ками, буйствуя во сне, пытался покончить с собой – все это видел я, запомнил я, испытал я.