Мастер осенних листьев

Сколько можно всего исправить!
– Эльга!
– Да!
Эльга подвязала ленты платья по-детски, на животе.
– …тынет!
Что-то стынет?
– Бегу!
Она спустилась по лестнице. В большой комнате было пусто, марбетта стояла в углу, будущие букеты рядком белели у стены под букетами уже состоявшимися. Кувшин и одинокая кружка на столе. Не похоже, что что-то стынет.
– Эльга!
Голос Униссы раздался из кухни.
– Да, мастер Мару.
Серой молнией из коридора проскользнул под ногой Рыцек. Сверкнул голубыми глазами. Уволок в зубах кусок мяса, воришка.
На кухне трещало и гудело, клубился пар, и в этих клубах проступали то кадки на стульях и небольшая горка дров у стены, то глубокая лохань в углу со сбитой занавеской. Задушенно мерцал оконный свет.
– Сюда, – вынырнула из пара мокрая, в подоткнутом платье Унисса, – сегодня ты должна вымыться.
– Это обязательно? – спросила Эльга.
– Да.
Унисса принялась развязывать ленты на платье ученицы.
– А почему?
– Скоро узнаешь.
Эльге почудилось снаружи лошадиное ржание. Она отступила к порогу.
– Я не справилась, да? – У нее задрожала губа. – Вы хотите отдать меня господину Кеммиху? Он послал повозку?
– Вот дурочка! – вздохнула мастер. – Мочалка на стуле, вода в лохани горячая, если что, подольешь холодной. Поняла? – сказала Унисса и пропала в пару, оставив Эльгу недоумевать в одиночестве.
Но если не Деодор, то что тогда?
Эльга расшнуровала ворот и стянула платье через голову, поискала глазами, куда положить, нашла крючок на стене.
Вода в лохани действительно была горячая.
Эльга сначала постояла в ней, привыкая, потом села, согнула ноги в коленях. Из неплотно прикрытой печной заслонки подмигивал огонь.
Унисса не появлялась.
Эльга нащупала мочалку, из горшка у лохани зацепила ладонью мягкой белой глины, размазала по плечам. Ах, хорошо! Грязь потекла струйками.
Голову ниже, выше, мочалкой пройтись по шее, по груди, по животу. А ступни тереть щекотно, честное слово.
Но странно, конечно.
До банного дня еще половина недели, размышляла Эльга. А тут раз – пожалуйте, Эльга Галкава, в лохань. Может, прием праздничный какой у городского энгавра? Или меня теперь всем представить надо? Ну, после букета.
Не кранцвейлер же в гости заглянет!
Она зачерпнула из кадки на стуле воду деревянным ковшичком, опрокинула на голову, взвизгнула – вода оказалась холодная.
Мыться так мыться.
До боли Эльга терла спину, неудобно сгибая руку, потом встала и прошлась мочалкой по бедрам, по рукам. Падали капли, летели брызги. Вода в лохани побелела и посерела, украсилась островками пены.
Ну-ка, еще холодненькой!
– Ёрпыль-гон!
В редеющем пару кое-как отыскался плат для вытирания. Эльга прижалась к ткани лицом, раздергала, высушила волосы, обернула плат вокруг себя. Уф-ф!
– Мастер Мару, я все!
Она посидела на стульчике, наслаждаясь теплом от печи и запахами кухни. На разделочном столе подобрала сладкие крошки от пирога, сунула в рот.
Хорошо!
Прислушалась – нет, вроде не слышно больше ржания. Значит, просто приезжал кто-то да уехал.
Может, тот же Деодор с благодарностями.
Эльга задумалась, возможно ли отделить от человека чувства и перенести их в букет. Чтобы радость. Или счастье. Или вот покой и ощущение чистоты. Голое, будто после лохани с водой, чувство.
Как с ним работать? Какими листьями набивать?
– Эльга! – позвала Унисса.
– Иду-у!
Взмахом руки развеяв пар, Эльга выступила из кухни, раскрасневшаяся, веселая. Унисса стояла, ожидая, за пустым столом.
– Встань напротив, – сказала она, указывая рукой.
– Да, мастер Мару.
Эльга подошла. За окном обнаружилась крытая повозка. На передке дремал бородатый извозчик. Веселость схлынула, в одном плате сделалось зябко.
– Эльга.
Унисса кашлянула в прижатый к губам кулак.
– Эльга Галкава. С сегодняшнего дня ты отправляешься по вейларам, городам и наделам Края молодым самостоятельным мастером. Вот письма.
Мастер выложила несколько свернутых в трубку листов.
– Это мое поручительство, оно понадобится на первых порах, и письма к титору Гельмиху Астараго и энгавру Розато. Вот пять двойных эринов.
Монеты в тощем мешочке звякнули о столешницу.
– Мастер Ма…
– Помолчи, – сказала Унисса. – Сарвиссиан отвезет тебя на север, далеко на север. Сначала – вейлар Амин, дальше – Меена и Готтурн с поворотом уже на восход. Там давно не было мастеров листьев. Я, наверное, не ходила туда года четыре. Изучай людей, набивай букеты, совершенствуйся. Заходи к титорам и кафаликсам, тебя примут, если будет дело. К середине зимы я буду ждать тебя здесь.
– А вы?
– А я прогуляюсь по западным землям, по приграничью. Хочется посмотреть, как там. Если что, листья расскажут тебе, где я и что со мной. И вот…
Унисса протянула ученице новый сак, сшитый из крепкого полотна, с широкой лямкой и рядом кармашков посередине.
– Это от меня. Заселишь сама.
– Мастер Мару!
Эльга обогнула стол. Несколько мгновений она смотрела Униссе в светлые, улыбающиеся глаза, а потом прижалась к ней, пахнущей строгостью и солнцем, обняла вместе с новым саком, который смялся в неудобную, давящую на живот складку.
– Мастер Мару.
Эльга заплакала.
– Что ты, дурочка? – спросила Унисса, гладя ее вздрагивающие плечи.
– Я не знаю, – выдавила Эльга сквозь всхлипывания.
– Эх ты, мастер.
– Ну какой я мастер?
– Молодой и глупый. Все. – Унисса отстранила ученицу. – Чего рыдать-то? Радуйся. И вообще, Сарвиссиан тебя ждет.
Эльга шмыгнула носом.
– Ну и имечко.
– Ладно, – улыбнулась Унисса, – беги одевайся. Одеял я тебе собрала. Не замерзнешь, если что. В гостиницах, на постоялых дворах можешь смело ночевать.
– А почему так быстро?
Унисса посмотрела на ученицу в мокром белом плате, застывшую на ступеньке лестницы.
– Потому что проблеск, – сказала она. – И времени тебе терять никак нельзя. Необходимо расти. Работать, работать и работать.