Агасфер. Чужое лицо
– Не ошибаетесь, – поклонился в ответ Агасфер. – В свое время вы будете знать всё.
Расставшись с Ямадой, Агасфер поспешил к Демби. Надо было посоветоваться: вопрос японца посеял в его душе тревогу. Выслушав Агасфера, Демби кивнул:
– Ваши опасения разделяю, – тем более что ваш японец с самого начала мне сильно не понравился. А если тут вдруг объявятся его соотечественники? Кстати, а вы заглядывали в его дорожный мешок, барон?
– Георгий Филиппович! До сего дня у меня не было повода, слово чести!
– Понимаю… Ладно, при первой возможности все же заглянем в его мешок.
После отъезда экспедиции Арцишевского Ямада вел себя как обычно: либо сидел на берегу с удочкой, либо запирался в своей комнате. Однако уже на второй день Демби незаметно отозвал Агасфера в сторонку.
– Сегодня ваш Ямада с охотником Жердяевым идет к схронам, – буркнул шотландец. – Сказал, что по вашему поручению должен проверить – достаточно ли тщательно замаскированы подходы к тайникам. Посулил охотнику водки. Когда они уйдут, мне скажут…
– Спасибо, Георгий Филиппович. Комнату Ямады пойдем проверять вместе.
⁂
– Что ж… Все, кроме этого саквояжа, – обычная ерунда. А тут замочек сложный!
Осмотрев замок саквояжа, Агасфер не согласился со старым шотландцем: замок был достаточно примитивным. Когда-то давно, в Петербурге, сыщик Медников и слесарь Тимоха учили его разбираться и с более сложными замками.
Стянув наполовину перчатку с протеза, Агасфер извлек из незаметного гнезда тонкую стальную пластинку – отмычку. Сунул ее в щель замка саквояжа, повернул и покачал – замок послушно щелкнул. Шотландец поднял брови:
– Черт побери, недаром вы на каторге столько времени провели! Злодеи вас многому научили, – хмыкнул он.
– Не злодеи и не на Сахалине, Георгий Филиппович. – Агасфер раскрыл саквояж и вытряхнул на кровать его содержимое.
Переглянулся с шотландцем: в саквояже, помимо дорожных мелочей, оказался пистолет неизвестной Агасферу системы и офицерская книжка, в которой Агасфер с трудом, но все же разобрал подлинное имя своего учителя.
Демби смотрел на Агасфера с неопределенным выражением лица. А тот и сам несколько растерялся: не сомневаясь, что японец приставлен к нему не случайно, такого он все же не ожидал.
– Будем думать! – только и нашелся что сказать Агасфер, старательно укладывая содержимое саквояжа на место.
Расставшись с Демби, Агасфер направился в свою комнату, и, не раздеваясь, повалился на кровать. Закинул руки за голову и принялся размышлять. Думал он долго.
По заданию Разведывательного отделения Генерального штаба все время после поспешного отбытия из Петербурга Агасфер готовился жить среди японцев. Жить и, как всякий разведчик в глубоком тылу, наносить противнику ущерб. Узнавать и передавать на родину вражеские секреты. Он каждый день, каждую минуту готовился рисковать не только своей жизнью, но и жизнью своей Настеньки, а теперь еще и сына, Андрюшеньки. Нынче эта далекая неопределенность становилась реальностью.
Доверие врага нужно заслужить – а это никогда не было простым делом. «Запродавшись» по заданию своего руководства японскому резиденту еще в Иркутске, Агасфер, по сути, провалил все его приказы и поручения. Определив предателей в штабе командующего округом генерала Горемыкина, он не стал рекомендовать их японской резидентуре для вербовки. Не смог переступить через себя и жить с ощущением того, что по его воле и с его благословения предатели начали бы зарабатывать свои сребреники. Владивостокский японский резидент, называющий себя Танакой, во время встречи достаточно прозрачно намекнул ему, что догадывается об истинной причине «неудач и ошибок» Берга.
Агасфер знал, что если ему удастся попасть в Японию, то впереди его ждут многочисленные проверки на лояльность, тотальная слежка и наблюдение за каждым его шагом. Новые шефы будут скрупулезно оценивать и результативность нового агента.
Бергу доводилось слышать, что русская «охранка» ради внедрения в ряды политических противников своего агента изредка, но все же допускала крайние меры. Чтобы заслужить доверие будущих «товарищей», агентам разрешали осуществлять террористические акты и устранять порой довольно значительных персон.
Здесь, чтобы заработать «очки» на своей лояльности, ему просто ничего не надо было предпринимать. Ямада, найдя в тайге тайники, либо приведет в негодность оружие и провиант сам, либо со временем укажет схроны своим соотечественникам. Это было для Агасфера неприемлемым. И значит, у него оставался один-единственный выход.
Тяжело поднявшись, он взял ключ от закрытого до лучших времен фабричного цеха. Зашел в сумрачное помещение, огляделся: пожалуй, больше всего для последнего разговора с Ямадой подойдет конторка табельщика… Он сунул заряженный и со снятым предохранителем пистолет в верхний ящик стола, прикрыл его листом бумаги.
По молчаливому соглашению с Демби, Агасфер еще несколько дней назад организовал охрану территории фактории – сразу после визита команды Арцишевского. Он определил посты ближней и дальней охраны, составил график караулов, собрал весь мужской состав фактории и ознакомил рабочих, каторжников и их немногочисленную охрану с новой инструкцией.
Внешняя охрана лагеря была усилена: теперь заступали на караул не по двое, как раньше, а по трое – третий человек выполнял функции связного, и в случае появления вблизи японских разведчиков должен был немедленно поднять по тревоге дежурного по лагерю. О том, что вражеские лазутчики уже появились на острове и активно собирают нужную японскому командованию информацию, сообщил Арцишевский.
В случае неожиданного, но вполне допускаемого появления японских разведчиков вблизи фактории и во избежание возможных конфликтов с ними, караульным было категорически запрещено оказывать им даже малейшее сопротивление.
– Это в ваших же интересах! – внушал Агасфер недовольным караульным. – Судя по всему, японцы рассматривают партизан и народное ополчение не как полноценных противников, на которых распространяются правила ведения войны, а как бандитов, которых они в случае малейшего сопротивления безжалостно уничтожают. У них не должно быть сомнения в том, что мы – мирные рыбаки и фабричные рабочие.
Помолчав, он закончил:
– Я не буду задерживать тех, кто посчитает своим долгом бороться с врагом в открытую и вступит в одну из формируемых нынче дружин ополченцев, о которых говорил полковник. Это, в первую очередь, касается ссыльнокаторжных. Как вы знаете, для ополченцев из их числа царским манифестом оглашены немалые льготы. Дружинникам сильно сокращаются сроки назначенного им наказания – вплоть до полного помилования. Но прошу иметь в виду, что для японцев вы продолжаете оставаться арестантами, то есть бандитами, без малейших шансов попасть, в случае чего, в число военнопленных. Подумайте обо всем этом, господа, нынче же. Посоветуйтесь со своими товарищами. Каким бы ни было ваше решение, оно будет принято мной и господином Демби с пониманием.