Вестник

со временем можно перейти целиком на чтение страницами. Шахматы – то же самое: охватываешь всё поле, а дальше чистая математика.
– Так, не торопись, Ангелок, я вначале на ягодках потренируюсь. Только не помогай мне, я сама.
Увлёкшись новой игрой, девочка забыла обо всём, лишь недобро чернеющее небо напомнило о пути домой. И, не пожелав спорить с балтийской погодой, все спешно двинулись в обратный путь. Дождик застал на подходе к даче. Отправив маму с дядей Олегом домой, Алиса под шум дождя с книжкой уселась на пуфик у окна и изредка поглядывала на горизонт. Небо было тёмным и на ближайшие дни не обещало ничего хорошего.
Глава 9
Олег прохаживался по комнате и мысли, одна тяжелей другой, давили неопределённостью. Уже неделю, как вернулись из Зеленогорска, но события нахлынули лавиной. Вокруг него и Трофимыча образовалась непонятная суета, разные люди, в неприметных серых костюмах, задавали одни и те же вопросы, но суть сводилась к одному – Зеленогорск. Их неловкие потуги провести внутреннее расследование о превышении полномочий и сокрытии фактов выбивали Олега из колеи. Причём тут сокрытие фактов? Чувствовалась какая-то сторонняя угроза, долгая работа в системе научила распознавать опасность. И почему военные «контрики» не играют в открытую? То, что ими занялась контрразведка, он просчитал сразу, тесное сотрудничество во время войны, да и потом, в мирное время войны идеологий, научило отделять «солдафона» от Береевских интеллектуалов. Трофимыч лишь подтвердил его догадки, когда за кружечкой пива выдал, что от этих товарищей попахивает портянками и они такие же проверяющие, как он папа Римский. Выработав стратегию защиты типа: участвовали, были привлечены, старались помочь смежникам, радели за соблюдение законности, они заняли выжидающую позицию, ожидая прокола со стороны военных. То, что с их стороны ошибки будут, они не сомневались, уж больно топорно работали, Трофимыч даже обиделся, что приходится работать с дилетантами. Хотя, поразмыслив, согласился с Олегом, что встреча с «профи» от военных не входит в планы его счастливой старости. А то, что с ними работают непрофессионально, говорит об одном: кто–то наверху копает в частном порядке и этот «кто–то» очень серьёзный противник.
Всё началось с того, как через два дня после их возращения в Ленинград к Олегу приехал Николай и сообщил, что кто–то интересуется делом по краже на даче начальника порта. Из отдела забрали все документы и вещдоки, а единственный оставшийся в живых обвиняемый был вывезен из тюремной больницы в неизвестном направлении. Посоветовав Николаю изобразить тупого служаку и со всем рвением исполнять просьбы «больших дядь», не вникая в суть происходящего, Олег откомандировал Трофимыча на сбор информации по своим независимым каналам. Сам, ссылаясь на возраст и стресс от неправомерных обвинений, выпросил недельку отгулов, пока не закончится проверка. За пять дней так ничего и не прояснилось, а лишь ещё больше запуталось. Вопросы, один противоречивей другого, наслаивались друг на друга, вводя в ступор бывалого оперативника. Обвиняемый парень пропал из больнички бесследно, кто–то подчистил весь маршрут исчезновения с ювелирной точностью. Вся надежда была на Трофимыча, который и не таких потеряшек отыскивал. Звонок в дверь вывел Олега из тревожных мыслей, по привычке зафиксировав в памяти, где лежит «макарыч» и пути передвижения к нему, он двинулся в прихожую. То, что это был чужой, сомнений не было, по негласному соглашению все, у кого был доступ к жилью, имели отличительные черты звонка и строго соблюдали эти правила, выработанные годами. В дверях стоял высокий, подтянутый мужчина с проседью на висках, чуть прищуренные глаза озорно блестели, пряча в усах чуть заметную усмешку. Что–то до боли знакомое было в его лице, что–то, что сжало сердце нахлынувшими воспоминаниями из той войны, где были враги и боевые товарищи, без серых иуд, ждущих, к кому кинуться в ноги, прося милости и защиты. Из–за его плеча выглядывала невысокая женщина в элегантном плаще и зелёной шляпке с завёрнутыми полями, которые были прихваченными незамысловатой брошью, в руках туго скрученный зонтик, больше походивший на трость. Мужчина перехватил взгляд Олега на женщину, отступив в сторону, пропустил её вперёд.
– Здравствуйте, Олег. Гостей принимаете? Извините, что незваные, но Захар Трофимович просил не пользоваться телефоном, а лучше вообще его отключить.
Олег, смутившись, отступил в сторону, пропуская даму, обозначив головой поклон, она сдержанно кивнула в ответ, вверив своему спутнику плащ зонтик и шляпку. Проводив её в гостиную, где она задержалась возле зеркала, поправив причёску, Олег, извинившись, покинул гостью, чтобы приготовить чаю. Мужчина стоял, прислонясь плечом к косяку и всё так же улыбался. Сделав приглашающий знак гостю в сторону кухни, Олег пошёл вперёд. Поставив чайник и достав из буфета вазочку с печеньем, повернулся к нему:
– Представимся?
– Разумеется, Витенас Кельми Генрихович, и моя благоверная Эльза Паулисовна.
– Павлов Олег Николаевич. Что же вас привело ко мне?
– Думаю, не стоит оставлять даму долго в одиночестве, это некультурно, да и пояснит по этому вопросу она больше, чем я.
– По какому вопросу? – Олег напрягся.
Кельми невесело улыбнулся:
– По поводу: «что нас привело к вам».
Собрав на подносе всё необходимое, они зашли в гостиную. Эльза Паулисовна, устроившись в кресле, листала журнал, и, подняв глаза на вошедших, улыбнулась:
– Я вижу, мужчины обменялись визитками и держат нейтралитет, так сказать, до полного выяснения причин.
– Да, Эльза, обозначили линии соприкосновения, но нам полностью не доверяют, ждут, чтобы мы объяснились, – Кельми развёл руками.
Олег, составив приборы на стол и предоставив женщине самостоятельно заварить по своему вкусу чай, достал из бара бутылку коньяка и бокалы:
– Надеюсь получить от гостьи разрешение на непотребство в её присутствии.
В ответ на это она благосклонно махнула рукой, дескать, что с вас взять, мужчины. Выслушав тост в честь очаровательной дамы, взяла чашку с чаем и внимательно слушала мужчин, неспешно разговаривающих, иногда просящих уточнить неясные вопросы. Выяснили, что встречались они и какое–то время работали вместе осенью 44–го в Латвии по лагерю Саласпилс. Олег отлавливал не успевших сбежать работников «фабрики смерти», а Кельми как представитель прокуратуры снимал показания и подготавливал документы на военных преступников. Когда объяснились по статусу, из глаз собеседников пропала настороженность. Нахлынувшие воспоминания о потерянных друзьях, фронтовых дорогах, о несбывшихся надеждах рано повзрослевших юношей смели последние границы недоверия. В очередной раз разлив коньяк, мужчины встали, чтобы выпить за тех, кто не вернулся с той войны. Вместе с ними встала и Эльза, требовательно посмотрев на Олега. Внутренне чертыхнувшись, он бросился к бару и, достав ещё один бокал, исправил оплошность. Выпили молча, каждый вспомнил своих потерянных близких и родных. После этого