Театр мистера Фэйса

этот хренов Робин Гуд расплачется от своей никчемности, сдаст
оружие и сядет в тюрьму, где его пристрелят на второй день… Зато, вполне вероятно, он не
пристрелит капитана, наглость – второе счастье, а наглость под стволом – мужество! Каковое
мужество ценят убийцы с мозгами… Свайн поднял руки ладонями вперёд, показывая чистоту
помыслов. Осторожно залез в нагрудной карман, достал оттуда пачку сигарет и «Cricket».
Вытряхнул сигаретку, вставил её в рот. Нежно прикурил.
— Дик, есть такой анекдот, — вымолвил кукловод с понимающей ухмылкой на устах. А
вот глаза строги… Театрал рассказывал, жестикулируя револьвером. Очень эмоционально и
ярко, на «одном дыхании»!
— Театр. На сцене студент, он играет кучу персонажей – начиная Гамлетом и заканчивая
Джульеттой. Все восторженно рукоплещут и забрасывают парня цветами… Затем на сцене
актёр в годах. Он сгибается в лакейском поклоне, произносит «Кушать подано» — и всё.
Публика в недоумении, спрашивает: «Скажите, вот вы — такой солидный актёр со стажем…
а играете «Кушать подано». Вон, перед вами, студент — а сколько персонажей переиграл!».
А старик и отвечает: «Парень прётся из шкуры, потому что своё только ищет, а я своё — уже
нашёл!».
Капитан покуривал, исподлобья поглядывая по сторонам и слушая вполуха. Паузу
почувствовал физически, осязаемо. Напрягся.
— Я нашел своё, Дик… И я уничтожаю Зло, используя для этого Зло… Вот, например, ты
– Зло!..
Свайн поднял глаза и увидел револьверную вспышку. Пуля попала копу в лоб и свалила
его рядышком с замом. Окурок продолжал дымиться во рту покойника, зажатый уголками
губ.
— Аааа! – вскрикнул Альфонсо, прикрывая лицо Алмазом. Паралич прошел – клин
выбили клином!
— И нет больше Зла… — театрал опустил оружие и приблизился к тротуару. Сплюнул
сквозь зубы в сторону. — Жаль, что ты этого уже не видишь, Дик… И хорошо, что теперь ты
это уже понимаешь… И отлично, что ты уже не здесь… — режиссёр перевёл своё внимание
на Альфонсо, и прикрикнул сердито:
— Положи то, что у тебя в руках на землю, и мотай в дом!
— Неет! – жалобно взвизгнул сноб. Он попятился к коттеджу, крепко сжимая Алмаз. —
Нееет!
Шок способен и не на такое подвигнуть! Театрал согласно покивал:
— Ладно! Мотай в дом вместе с тем, что в руках, и жди меня в гости!
— Ага! – поспешно кивнул бледный меломан. Он немедленно опустил Алмаз на асфальт, не прекращая пятиться назад – к дому.
Разборки между копами – это гораздо хуже, чем разборки между гангстерами. Если в
плане личной безопасности обывателя! Поэтому ничьё любопытство героев данной
мизансцены не тревожило! А случайные машинки… как приезжали, так и проезжали.
Вики излила из себя всё, что только можно! Желудок пустой. На асфальте и на плече
Пиглета рвотная лужица. Шлюшка продолжала сидеть на коленках, и всхлипывала. Без слёз.
Рыдания душили, не давая выхода слезам! Кукловод присел перед ней и отомкнул наручники.
— Вики, так надо, — ласково пояснил театрал. Он отбросил ребристые кольца вместе с
ключом, сам встал, легонько приподнял монахиню – ставя её на каблуки. — Ты умничка, Вики, сама Джоди Фостер тобою гордится!
Взгляд шлюшки отразил страстную муку… она ткнулась ему в грудь лицом и громко
зарыдала! Кукловод отечески прижал Вики к себе, погладил рукою с револьвером.
— Мистер Фэйс, это ужасно!.. – прорвался сквозь рыдания голос ангелочка. — За что ты
их так?.. Почему ТАК надо!? Из-за Алмаза, да?.. – девушка отстранилась, заглянула киллеру в
глаза.
Возможности людей ограничены их собственными желаниями, детка! Глубоко известная
истина, которая становится таковой чуть позже. Не в девятнадцать лет… Кукловод
взъерошил шлюшке и так взлохмаченную причёску. Сказал весело:
— А поехали-ка отсюда, Вики! – повёл её к полицейской машинке, приобняв. Подкатил
автомобиль-фургон неопределённого цвета, из него поочерёдно вылезли 12 высоких
красавчиков. В белых санитарских халатах! Парни действовали слаженно и отточено: достали
носилки, сгрузили на них трупы копов, закинули носилки внутрь фургона. Сами погрузились
туда же и фургон уехал прочь. Ни одного лишнего взгляда и движения! Профессионалы.
Вики понаблюдала за процессом, решительно отказавшись сесть в салон полицейского
авто! Вот они – какие труповозки! Похоже, совсем недавно, в этом фургончике везли и Эмми.
Интересно… а проезд Вики запланирован… в сценарии?
CREDO
— Сэмми, если Капоне купился на хрусталь, то меня хрен купишь!..
— Я ничего не понимаю в алмазах, Дик!.. Чёрт, разве бывают такие алмазы!?..
В салоне полицейской тачки находились двое: мистер Фэйс и Вики. Киллер рулил, небрежно поглядывая на полупустую дорогу, а шлюшка (сидя рядом) держала в руке чёрную
коробочку – диктофон.
— Надеюсь, мы думаем об одном и том же?..
— Сан-Педро… Обоих…
— Я знаю местечко, что… кишит акулами. Там мой кореш работает спасателем…
Голоса офицеров стихли. Вики отложила диктофон, насуплено посмотрела на театрала.
Лицо ангелочка было заплаканным, но новых слёз не наблюдалось.
— Я готовил свой театр пять лет, Вики, — иронично улыбнулся кукловод. — Поэтому не
задавай идиотские вопросы… мол, как же мне удалось сделать то, что я сделал.
— Ты слишком порочен для Господа, а для дьявола слишком праведен, мистер Фэйс, — так
размыслила шлюшка. Более своим мыслям, чем вступая в диалог. Трупы делают нас взрослей,
— без допусков!
Полицейское авто въехало во двор четырехэтажного дома, 1970-х годов постройки.
Сделало круг и плавно остановилось. Режиссёр достал с заднего сиденья кейс и поставил его
на коленки Вики. Тепло подмигнул.
— Мистер Фэйс. Ты до сих пор думаешь, что я согласна и дальше участвовать в твоём
театральном фарсе? – усмехнулась шлюшка. — Считаешь меня тупой дурой или своей
собственностью?..
— На этом, Вики, всё. Дальше нет ни сценария, ни просчёта возможных действий… ни
радиомикрофонов в комнатах… Здесь уже не театр! – театрал кивнул на ближайший подъезд.
Без усмешек и иронии, ясно и грустно: — Жизнь человека – и есть фарс, Вики! Сплошная
трагикомедия, на зависть любому Шекспиру! И будет лишь так, как быть должно…
На лице Вики обозначилось разочарование. Шлюха сказала дерзко и зло:
— Мистер Фэйс, я больше не играю! И мне не нужен алмаз огромных размеров! Я —
реалистка. Дай мне пятьдесят баксов на такси и прощай, чувак!
Театрал вытащил губами сигарету из пачки. Прикурил от неизменной зажигалки. Спрятал
пачку, не предложив покурить ангелочку. И сказал равнодушно:
— Квартира шестнадцать. Человека, проживающего там, ты немного знаешь… А вот он
тебя… вряд ли помнит, поскольку имеет плохую память на лица. И просит Господа по три
раза в сутки дать ему такую память.
***
— Господь Боже, пошли мне памяти на лица людей!.. Память – это один из самых ценных
Твоих Даров! – так просил Патрик, опустившись на коленях перед статуей Девы Марии. На
теле ряса священника, на груди – золотой крест.
Диакон находился в комнатке площадью около пятидесяти квадратных футов. Наличие
мягкой мебели (потрепанный диван и два кресла) и столик под скатертью указывали на то, что это гостиная. Однако культовая статуя, Библия и въевшийся в атмосферу запах
церковных благовоний – превращали