Театр мистера Фэйса

идем!
Принц размахнулся и, сцепленными наручниками руками, ударил в ухмыляющееся лицо.
Со всей силы! В глазах – боль и отчаяние.
Мистер Фэйс, как подкошенный, упал на труп Бобби Вайза.
— Плюха отдельно за шутку! – зловещим шёпотом сказал милорд. – Знаете, мистер Фэйс, а ведь вы… Вы самый дерьмовый человек, которого я когда-либо знал!..
Зловещий шёпот – тот шёпот, который вовсе и не шёпот. А громогласный вопль!
— Я до последнего момента верил, что это театр, поставленный вашей ловкой рукой!.. Да, у меня были сомнения, когда… я увидел в багажнике трупы, — аристократ чуть запнулся. —
И это нормально, если тебя одолевают сомнения, когда ты видишь в багажнике машины, на
которой едешь, два трупа!.. Я сумел сомнения перебороть, потому что не мог и помыслить, что вы… жестокий убийца! Но когда мне предъявили документы с печатями полицейского
управления Лос-Анджелеса, я начал осознавать, что это слишком… реальный театр! И такого
театра не может быть!..
Кукловод прослушал исповедание эксцентрика, с комфортом лёжа на полицейском трупе.
Когда милорд замолчал, то театрал поднялся. Потрогал набухающую скулу и спросил с
издёвкой:
— А как же утверждение вашего великого соотечественника: «Жизнь – театр, и люди в
нём актёры»?
— Шекспир?.. – устало засмеялся принц. – Да когда Шекспир это писал, он имел в виду
никак не убийство! А если он и писал об убийстве, то об убийстве на сцене, где актёры
умирают на сцене…
Чёрт, кажется, аристократ уже где-то слышал похожие мысли!.. То же самое приводил
грёбанный режиссёр сегодня утром, в отеле! Параллель между актерами и Игроками!
Арлекин думает на несколько ходов быстрее, чем Данте! За счет предварительной
подготовки, конечно… Милорд сбавил тон:
— Я наследник Короны, но прежде я человек, а потом уже наследник. И как в каждом
человеке во мне генетически заложено отвращение к убийству – основе разрушения
цивилизации!
Мистер Фэйс мило улыбнулся. И сказал негромко, но внятно:
— Экология, мистер Принц… Посмотрите, чем мы дышим, что едим и пьём!.. Цивилизация…
На пороховой бочке она — цивилизация ваша, сама себя туда и посадила!.. И слезать не хочет.
Её убеждают президенты и папы, Гринпис и ООН… Но нет – цивилизация не внемлет никому. И
рвётся ввысь, как ей кажется, к Небесам!..
Голос кукловода… треснул и загустел! Голос не стал громче – нет, он стал весомей, объёмней, приобрел особую ёмкость! Глаза заметали праведные молнии, а шея нервно
задёргалась. Ни ухмылок, ни улыбок, а сплошная злая злость!
— Только эта ваша… fuckin civilization никак не может понять, сука, что на бочке пороха
Небес достичь нельзя, особенно если они нарисованы на потолке тухлым помидором! А
можно лишь подороже продать собственную задницу и расшибить себе лоб! Об этот же
потолок! На потолке для неё и намалёван бог, тем же тухлым помидором!.. Да! Именно
намалёван!.. — Кукловод замолк и глянул с укоризной. Страдальчески скривил лицо. И
грустно добавил, еле слышно:
— А Небеса… – они где угодно, но только не на драном потолке!..
***
К вечеру движения вокруг полицейского участка замирают. Как и во всех других
федеральных и муниципальных органах управления и правопорядка. Прекращается поток
посетителей и просителей, заканчивается рабочий день у адвокатов и у следователей.
Перестают возить в суд и выпускать ранее задержанных «мелких хулиганов». И участок
становится местом обитания дежурных, правонарушителей в клетке и некоторых офицеров из
детективного отдела, расследующих уголовные дела. До следующего утра, когда суета здесь
возобновится именно с того места, на котором прервалась… Сейчас площадка перед
центральными дверями здания была безлюдна. Лишь в тридцати футах, у патрульной
машины, на полутонах, разговаривали двое копов.
Двери распахнулись, стремительно вышел изрядно помятый рассыльный! С гордым
независимым видом направился туда, куда глядят глаза — на улицу. У арестантов взгляд
направлен именно на улицу, всегда и всюду!.. Как правило, с наручниками на запястьях на
свободу не выходят. Но когда мы раздражены, то мы об этом не думаем. А зря. Могут
припаять попытку к бегству: в лучшем случае тебя остановит патруль на предмет проверки, а
в худшем случае он же тебя и застрелит...
— Дайте-ка мне руки, — негромко и явственно позвал полицейский капитан со строгими
синими глазами. Он вышел следом за посыльным, не спеша, вразвалочку. И встал на крыльце, немного напряженными пальцами сжимая ключ от наручников. Сегодня был длинный
сложный день и нормально, что усталость дает о себе знать… Рассыльный остановился как
вкопанный! Мгновение стоял спиной к провожатому. Резко повернулся! Двумя
размашистыми шагами приблизился к капитану! Направил на него долгий угрюмый взгляд.
Нервно сглатывая, подвигал желваками… И протянул сцепленные руки.
Режиссёр изящного театра отомкнул наручники, снял браслеты с кистей аристократа, нацепил ребристые кольца себе на полицейский ремень. Лорд отвел глаза от лица кукловода и
стал потирать порядком припухшие запястья… Два высоких парня на полицейском крыльце.
Освещенные красно-жёлтыми вечерними лучами. Оба длинноруки и чуточку сутулы: если
посмотреть на обоих чуть снизу и в профиль – то увидишь. Один растирает запястья, а другой
достает из кармана автомобильные ключи на брелоке.
— Вы поедете на своей машине, Ваше Высочество? Или подарите её полицейскому
управлению? Я свою дарить не буду, – небрежный кивок вбок. Там, в сотне футов от
крыльца, две тачки: кабриолет с заморскими номерами и военный легковой «Роллс-ройс»
1944 года выпуска.
Аристократ поднял взгляд и увидел циничную ухмылку. Рядом с ухмылкой качаются
ключи на брелоке. Лорд хотел что-то сказать, но не сказал. Всё уже сказано в кабинете у
копов… Принц выхватил ключи и уверенно пошел к кабриолету. Киллер – следом.
Патрульная машина уехала, включив сирену. Устранять очередное говно в Западном Округе
LA. Кто-то кого-то избил или грабанул. Или трахнул без разрешения. Многомиллионный город
каждую секунду производит килограммы говна. Сколько его не разгребай – меньше его не
становится. Говно – жидкая субстанция, которую надо вычерпывать, а не грести… Полиция и
призвана черпать, только разгребать ей сподручней. Поэтому говно и не убывает, а – наоборот
– прибавляется…
Парочка театралов остановилась у водительской дверцы кабриолета.
Лорд протянул требовательную руку:
— Отдайте мне мои вещи.
Кукловод явил из своих карманов ряд предметов:
— Само собой.
Толстая пачка долларовых банкнот, мобильный телефон, сигареты, банковская карточка, паспорт… — были переданы Его Высочеству. В целости и сохранности! Аристократ начал
рассовывать вещи по своим карманам. Беря их из рук убийцы. Реплика прозвучала из
насупленного сознания и как бы между прочим:
— Мистер Фэйс. На вашем месте я бы покинул Америку, пока ваша личность не
раскрыта…
Чужая личность – это та личность, на которую другой личности посцать с самой высокой
башни Бирмингемского дворца. Кукловод ухмыльнулся:
— Вам ведь тоже дорога моя конфиденциальность, мистер Prince. И именно поэтому вы
не сказали полиции моё имя. Опасались, что ваш титул окажется фигурантом в уголовном
деле?
— Да, мистер Фэйс. Однако я всё расскажу министру Сингли, иначе дело получит
огласку… — вдруг задумался милорд. — Такую огласку мои родные не переживут!.. Имя
королевского наследника окажется втянутым в грязную историю, куда меня насильно,