Театр мистера Фэйса

на улицу. Что было дальше – она не знает. Но
ни этих парней, ни «Ройса» она не увидела, когда выглянула на улицу…
Вайз выдержал паузу, пристально глядя на подозреваемого. Лицо оного выражало легкое
напряжение – так всегда с нашим лицом, когда мы перевариваем новую для себя
информацию.
— Зачем вы вернулись в кафе, мистер Принц? – поинтересовался Вайз.
Милорд поднял глаза на детектива и весело спросил:
— Какой ответ вы ожидаете услышать? – повернул голову к Фрэшеру. Подмигнул ему. –
А вы?..
Коп из отдела по расследованию убийств – это та особь, которая (по сути) живет в морге.
И в силу специфики своего адреса улыбается редко. А чужие улыбки не понимает. И
презирает, и ненавидит… Лакки Фрэшер отлепился от стены, подбежал к принцу и резко над
ним наклонился.
— Правильный ответ! Правдивый и правильный ответ, мистер бирмингемец!.. –
прокричал коп.
Тут же раскрылась дверь и на пороге возник полицейский эксперт: очки, белый халат, садистская ухмылка:
— Эй, детективы, мы просветили конверт, там нет ничего, кроме листа бумаги. Можете
вскрывать.
Фрэшер нетерпеливо взбрыкнул над задержанным парнем – и хочется, и колется дать
поганцу в бубен!.. Неохотно метнулся к порогу, взял у эксперта тот самый большой конверт
без надписей. Закрыл дверь, пересек комнату, положил конверт перед Вайзом, как главным в
паре.
Бобби отвёл любопытный взгляд от принца, аккуратно вскрыл конверт и достал оттуда
один-единственный тетрадный листок в клеточку. Отложил конверт, поднес листок к глазам.
Лакки отпустил свои щеголеватые усики и нагнулся над напарником, тоже вчитываясь.
Задержанный с интересом наблюдал за сменой эмоций на полицейских лицах. Всё-таки
классная штука – «Театр мистера Фэйса», где ещё получишь столь яркие ощущения!
— Вот паскуда!.. – скривился Бобби Вайз, отрываясь от чтения.
— Ну и мразь!.. – Лакки Фрэшер подпрыгнул к принцу и, с короткого размаху, ударил его
кулаком в лицо! – Это аванс, тварина!
Мордобитие – неприятная штука даже для актера, которого избивают на сцене «битой из
поролона». В случае с Игроком такая неприятность может привести к посещению дантиста.
Издержки, которые никуда не денешь…
— Не переигрывай, парень, — сплюнул кровь с губы аристократ. – Что за дрань?
— Ты ещё спрашиваешь, чудло!?.. – удивился Фрэшер, смотря на принца как на вошь.
— Ээй, Лакки, спокойней!.. – с ленцой крикнул Вайз. – Отойди-ка от него!
Возглас напарника удержал копа от второго удара. Так он стоял, с занесенным кулаком, яростно смотря в лицо наглого арестанта.
— Я сказал – отойди от него, Лакки Фрэшер! – медленно поднялся Вайз. — Я здесь
старший!.. Живо, Фрэшер! – рявкнул Бобби.
Детектив опустил кулак, пихнул принца и резко отошел! Начал быстро-быстро ходить у
дверей, за спиной заморского героя, теребя свои усики.
— У нас в участке ещё международного скандала не было, — проворчал Вайз. Он взял
сигарету из пачки убийцы, прикурил. – Ты что не понимаешь, Лакки? Этот поганец
специально нас провоцирует!..
Фрэшер промолчал, но перестал метаться. Замер у другой стены, опустив голову и
стиснув зубы.
Кукловод внёс сценарные коррективы всего несколько часов назад. Любой сценарий
пишется и правится не один день, и когда его меняешь «на ходу» — то возможны накладки. И
самое опасное – принимать такие накладки за издержки. Принц облизал вспухшую губу, и
кротко попросил:
— Господа полисмены, дадите мне взглянуть на предмет вашей злости? Я понимаю, что
вы знаете свои роли назубок. Но… намекните мне хотя б на вводные данные! Режиссёр мне
ничего про них не сказал! – аристократ улыбнулся как можно любезней.
— Клиент, кажется, «поплыл», — победно усмехнулся Вайз. И спросил индифферентно.
— Что за режиссёра вы имеете в виду?
Фрэшер встрепенулся и подбежал к столу. Схватил стопочку бумаг, прыгнул к принцу.
Затоптался рядом… Стал, по очереди, отделять от стопки бумажки и хлёстко класть их на
столешницу – под нос арестанта:
— Вводные, мистер иностранец, таковы! Вот факты! Вот факты! И вот факты! Что ты на
это скажешь!?.. – Лакки сел на краешек стола, чутко отслеживая каждую реакцию в глазах
преступника.
Милорд признательно взглянул на офицера. Затем уделил внимание полицейским
бумагам, дабы ликвидировать «сценарные пробелы» в сознании.
— Так, фоточки юнцов… — прошептал мистер задержанный. – Правдоподобно, чёрт
возьми, так и поверишь, что они и правда трупы!.. А это… что… ччто это ттакое? – голос
принца вдруг сел. В теле разлился холодок, а мозг мгновенно вскипел. Знакомое чувство –
ровно так было ночью, когда лорд случайно понял, что он пришел на свои собственные
похороны…
Вайз пускал кольца дыма, удовлетворенно наблюдая за тем, как преступник побледнел и
часто-часто задышал. Наглядное доказательство того, что допрос правильней вести вдвоём.
— Вот заключение эксперта – гильзы, найденные в багажнике «Роллса», идентичны пулям
в телах убитых, — раскладывал преступнику Фрэшер, тыкая в бумаги. — В кабриолете, судя
по документам – твоём, найден пистолет. По данным предварительной экспертизы пули
выпущены именно из него. Готовься к электрическому стулу, мистер как вас там!
Принц не всматривался в экспертизы и не вслушивался в нудный голос. А он… смотрел
на солидные круглые печати полиции, скрепляющие каждый документ. Подделка под
покойника – может быть театром, а гос. печать на обвинительном документе, где стоит твоё
имя – это явно не театр.
— Слишком далеко всё зашло, чтобы быть игрой… — полушёпотом размыслил
аристократ.
Вот так вот, какие-то там печати открывают истины. Милорд в смятении посмотрел на
копов… На лицах легавых нет ни печали, ни радости, а лишь казённое равнодушие.
— Выходит, это не театр… Вы настоящие полисмены и обвиняете меня в настоящем
убийстве!?..
— В двойном убийстве, мистер Принц, — ненавязчиво поправил Фрэшер. — И в угоне.
Если вы честно и подробно расскажете о своих злодеяниях, то получите пожизненное
заключение.
— Вы иностранец и ни разу не привлекались… — отечески добавил Вайз. — В штатах
точно ни разу. Поэтому легко можете рассчитывать на снисхождение присяжных, которое
избавит вас от электрического стула.
В жизни нет случайностей, а есть закономерности, что принимаются нами за случайности.
Впрочем, подстава кукловода никакого отношения к данным словам не имеет. Милорд
нервно покусал разбитую губу и произнёс, чеканя слова:
— Мне нужно сделать телефонный звонок! Я имею на него право!
— Официального обвинения вам пока не предъявили, — озвучил Бобби Вайз. — Поэтому
мы можем просто поболтать... И я обещаю, что после нашего трёпа вы сразу сделаете звонок!
12 КИЛЛЕРОВ
Пока Его Высочество томился в полиции – в двух милях от участка, у храма «Св. Патрика», остановился шикарный «Кадиллак». Дверца открылась, с места водителя поднялся высокий
плотный мужик, в красной пиджачной паре. По внешнему виду в целом – самодовольный
индюк, лет пятидесяти. Авто встало чуть в стороне от центрального входа, аккуратно
прижавшись к бордюру. От сооружения культа до «Кадиллака» — футов шестьдесят. Мужик
крупным шагом направился, было, к базилике, но вернулся. Открыл дверцу и всунулся в салон, явно что-то забыл взять!
Где-то далеко завыли полицейские сирены.
Из храма вышел мистер Фэйс, он ловко приклеил на дверь