Архивы Поребирной Палаты

обличье мы больше не можем
ходить, держась за руки» – подумали лошади.
Держаться за руки…
41
Дано только лошадям… Или только детям…
Только на короткое время…
Или только у приступья Алтаря Высшего Всем Живым…
42
--- История о Чонк-Варе из архивов Поребирной
Палаты:
Его звали Чонк-Вар, и был он из рода Варов, наместников
бога Вароса в Пореморье. Как и всякий из рода Варов, он был
неуязвим для оружия, потому что бог Варос делал кожу своих
наместников от рождения непробиваемой. Так было заведено
издревле…
Любой из Варов спокойно смотрел бы в будущее, если бы не
одно обстоятельство – точно между лопаток у них было
слезообразное отверстие, не зарастающее кожей, удар в которое
даже детской ладошкой был смертелен. Поэтому Вары защищали
это место круглым щитом из дерева Акарилл, что растет в земле
Перикора. Выпуклый щит затягивался ремнями из вымени
страллогов, обитающих в пещере Сарамизор, и ремни
распускались только во время молитвы Матери Всех Богов. Так
было издревле заведено – хочешь помолиться Матери Всех Богов, сними акарилловый щит...
Этого Чонк-Вара смолоду отдали на военную службу у короля
Дермигора, и его могучие подвиги были известны каждому. Он
был крупен, тяжел в плечах, коротконог, широколоб, голубоглаз и
отличался тем, что не умел улыбаться. Голова его была похожа на
большой круглый камень, увитый тяжелыми космами волос и
бороды. Он носил мрачный длинный плащ, хотя плащи давно
вышли из обыкновения. Но Чонк-Вар не снимал плаща, потому что
когда-то из похода через Черные Горы он принес в этом плаще
горбатую девочку, не умеющую плакать, которую спас от рабства
в порту Каракрус. Он любил эту девочку всем своим израненным
сердцем. Поэтому-то ему и был дорог его несуразный плащ. Он не
умел улыбаться, но внутри он был сентиментален.
Никто не знал доподлинно этой истории, и говорили разное.
Но Чонк-Вар так любил горбатую девочку, не умеющую плакать, что научился улыбаться. Когда он видел её, то его лицо само
расплывалось в улыбке!
Он даже ввёл ее в свой дом и поселил её среди своих
сродственников, что издревле было не заведено. Это было
неслыханным нарушением традиций!
Пригодность нововведений вообще и часто выглядит
сомнительно в наших землях, но в данном случае это было вообще
глупо – спасенная не любила Чонк-Вара. Если он касался ее
ладони, она моментально выдергивала руку. Если он клал ей в
тарелку лучший кусок, то она этот кусок никогда не ела. Если он
дарил ей что-нибудь, она никогда не благодарила. А если он
говорил ей ласковые слова, она лишь мрачнела и отводила глаза.
43
Однако улыбающийся Чонк-Вар был буквально ослеплен этой
девочкой, не замечая её холодной души, лишенной слез. Он
оставил карьеру и посвятил все дни заботам о ней. Но даже его
боевой товарищ, верный Сардар, который, возымел, было, учтивое
намерение польстить Чонк-Вару относительно его новой жизни, не
нашел внутри себя ни одного хорошего слова – так разительно
бросалась в глаза холодность горбатой девочки. Сардар сердцем
чуял неладное…
В конце концов, по поводу всего этого в роду