Будущее настоящего прошлого

научное знание принимается научным сообществом как-то сразу, не будучи
вообще еще даже ясно сформулированным, и вообще – почему совершаются те или иные
повороты в научном знании? В поисках этого они забрались туда, куда и должны были
забраться – они проникли в схемы мышления и пытаются найти там что-то такое, что
подсказывало бы внутри мышления самому же мышлению различные критерии
истинности или ложности того, что это мышление самому себе предлагает. Этот путь
перспективен и хорош, прежде всего, тем, что он бесконечен. Вся его прелесть состоит в
том, что он (анализ сознания) всегда циклически возвращается к своему началу (к самому
сознанию) и снова идет куда-то, чтобы опять вернуться к своему началу. Так об стенку
играют в пинг-понг. А более всего это похоже на анализ, скажем, домкрата: «надо же, домкрат все понимает: крутишь по часовой, он поднимает, крутишь против часовой, он
опускает! Умный – аж страшно»! Вот таким именно методом сознание и пытается познать
сознание, то есть посмотреть на само себя, когда оно по своей природе может смотреть
только вовне себя.
Нас же в этом вопросе будет интересовать не таинственность смены научных
концепций, а другое обстоятельство – мы посмотрим, насколько случайны эти смены
научных картин мира и сколько вообще случайного в самом процессе получения
человеком научного знания. Согласно нашей концепции в истории науки должно
присутствовать самодвижение по ее внутренним предпосылкам развития, и Движение, как
истинное развитие под действием Случайных Факторов.
Если весь мир театр, то наука – это большое представление, где со сцены
выступают артисты, допущенные Филармонией. Филармония их проверила и дала
положительное заключение на их номера. Все чинно и благородно. Но потом всегда на
этих представлениях происходят скандалы, потому что на сцену врывается какой-то
человек и заявляет прямо посреди действия, что все вы тут не знаете, как надо петь, плясать, декламировать и т.д.. Этого человека тут же сбрасывают в оркестровую яму… и
затем продолжают представление уже по тем принципам, которые предложил этот
самозваный новатор, корячащийся под сценой.
Данное представление продолжается уже две тысячи лет, и все это время
Филармония выдает и выдает лицензии на схему разыгрываемых номеров. Всякий раз
Филармония уверена, что никто лучше ее не знает, как и что нужно представлять со
сцены. И всякий раз самой большой и самой раздражающей проблемой для нее является
существование вот этих людей, готовых вырасти из ниоткуда перед рампой и назвать
неправильным все то, что делают артисты. Таких людей в научной среде называют
«чайниками», «альтернативщиками», «лжеучеными», «дилетантами» и прочими звучными
именами на основании того, что они или самоучки, или не состоят в штате кадровых
ученых, или лезут в те научные проблемы, от которых далеки по своей прямой
деятельности. Ясно-понятно, что наука, как организованный человеком процесс
получения знания (с системой подготовки кадров, званиями, стандартами, академиями и
т.д.) – это самодвижение. А всякие «альтернативщики» и «чайники» – это случайное. Уже
интересно в свете нашей концепции, не правда ли? Посмотрим подробнее на этих
«чайников».
Вот самый обычный «чайник» - Галилей. Этого человека научные иерархи того
времени напрямую называли сумасшедшим, потому что только сумасшедший в то время, по мнению официальной науки, мог предполагать, что исследовать закономерности
движения природных тел (в том числе и небесных) можно путем экспериментов с
механическими орудиями. Мир считался существующим в совершенно разных сферах, в
каждой из которых невозможно провести один и тот же физический эксперимент
одинаково. По концепции тогдашней науки весь мир делился на земную, небесную и еще
какие-то другие сферы, где всё абсолютно разное и несовместное по своей физической
117
природе. Это были абсолютно разные миры, в которых предполагались абсолютно разные
физические законы. Так считалось полторы тысячи лет! Галилей этому не поверил. Кто
такой был Галилей? Это был молодой человек, который учился на врача. В процессе
преподавания, в качестве сопутствующих знаний, он изучал аристотелевскую картину
мира, которую в то время даже официальными указами королей нельзя было подвергать
сомнениям. Но этот «альтернативщик» всё подверг сомнению и создал современную
науку. Причем он недоучился