Будущее настоящего прошлого

«ничего не
останется». Но и эта теория выросла на том фундаменте и на тех скрепах, которые
заложили наивные люди, совершавшие причастия, и благодарившие Бога за дарованные
знания. Лагранж сказал про Ньютона – он самый счастливый, потому что дал людям
картину мира; и как нет у этих людей второго мира, так никто никогда не даст больше
другой его картины. Лагранж не сказал «он самый великий», он сказал – «счастливый».
Они понимали в то время…
Нечто подобное тому, что произошло с теорией относительности, в свое время
произошло и с марксизмом. Там тоже создали очень красивую схему. Настолько красивую
по внутренней логике, что под нее подпали буквально все умы того времени. Не было
никого, кто не восхитился бы марксизмом, или какое-то время не попытался идти с ним
81
рядом, настолько он выглядел предсказательным и научно выверенным. И только
историческая практика показала, что красивая и выверенная внутренне логическая теория
может оказаться полностью ошибочной. В марксизме тоже был постулат – они объявили
внешнюю форму деятельности человека (в виде сообществ) внутренним смыслом этой
деятельности, а самый массовый характер этой совместной деятельности (производство
продукта) объявили смысловым стержнем движения перемен в истории. От этого
постулата о существовании в истории главных исторических единиц, представляющих
собой некое соединение экономики с различными отношениями людей в процессе участия
в этой экономке (пожрать и заработать), родилась стройная, как песня, теория
закономерных изменений главных исторических единиц в истории. К сожалению, эту
теорию удалось внедрить в практику. И вот практика показала – две Германии, две Кореи, большой Китай и маленький Гонконг, СССР и США, Венгрия и Австрия (некогда одно
государство), где в прямом соседском соревновании марксизм провалился со всемирным
треском везде, где может провалиться вообще любая социальная теория.
Сто лет продолжается соседство ньютоновской классической физики с теорией
относительности. Классическая физика не только не уступила ни одной позиции, не
только не расширила области своего применения, но и вообще не знает, что такое теория
относительности. Что такое теория относительности, как говорят информированные
люди, знают только один или два человека в мире. По существу это соседство не двух
физик, а соседство одной физики с одним или двумя человеками, который знают, что где-
то у них в голове есть еще и другая физика, только нигде не могут ее применить. Даже на
отдельно взятой территории. Даже после того, как объявили о кончине классической
физики, как марксисты в свое время объявили о крахе капитализма. Опять удивительное
историческое совпадение – первый марксистский опыт реального исторически
масштабного раскачивания России в 1905 году, и первое появление ТО в официальном
виде – тоже в 1905 году. Итог – от марксизма осталось то, что осталось от Ленина, и
лежит в мавзолее, а от ТО осталось то, что и было с самого начала. ТО убереглась. Потому
что неприменима в исторической практике. Она с самого начала уже была в мавзолее. Без
потрясений для себя. Сразу слава и бессмертие без промежуточного трудного этапа
практического позора. Завидная судьба.
А зачем мы вообще столько времени уделили ТО? Чтобы понять всего лишь одно –
на подступах к последним рубежам материи наступил конец физике. Само существование
теории относительности, это наиболее наглядный пример наступившего конца. Это понял
Лоренц. Старик Лоренц, выросший на традициях классического понимания значения и
смысла науки, конечно же, понял уже в 1905 году то, что поняли все остальные только в
1926 году, когда встретились пси-волна Шредингера с матричным исчислением
Гейзенберга. Он уже в 1905 году увидел, как некая теория, выросшая из его наработок, пусть математически, но объясняет без эфира всё то, что он, (пусть тоже только
математически), но объясняет с эфиром. Вот сейчас те эффекты, которые объясняются с
помощью ТО, может объяснить еще приблизетльнно 20-30 научных систем с
применением эфира. Всё, что может описать теория относительности, точно также может
описать и вычислить с той же верностью и классическая электродинамика, основывающаяся на действии предполагаемого эфира, поскольку там тоже, как и в ТО
одна лишь сплошная математика. Загвоздка только в одном – найдите в природе эфир и
докажите физическим опытом, что он существует. Тогда на ТО будет поставлен крест.
Эфира пока не нашли.
Но дело не в эфире. Дело в Лоренце. Если уж сегодня кто-то в таком количестве
может решить проблему равноценной замены ТО для расчетов, то мог бы это сделать и
Лоренц, создавший классическую электронную теорию. Почему Лоренц не предложил в
качестве соперничающего с ТО, свой вариант? Потому что Лоренц понял, что когда
совершенно противоположными базовыми физическими основаниями, с