Будущее настоящего прошлого

законы классической механики, а если брать скорость света, то
она никак не может вписываться в систему расчетов классической механики. Здесь нужна
совсем другая физика. Как соединилось это несоединимое в единой измерительной
процедуре?
И как можно вообще брать для разворачивания научных теорий методологию
опыта, состоящего из двух разных физик, несмешиваемых как вода и масло? И, что самое
веселое, – эти две несоединимые физики были в этом опыте применены к физическому
явлению, не принадлежащему ни к одной из них! Неужели не ясно было, что свет – это
особое вещество, которое не должно рассматриваться ни классикой, ни релятивизмом? В
1900 году Петр Лебедев открыл давление света, что, несомненно, говорило о том, что свет
вещественен и обладает массой. Свет вещественен? Да! Ну, так давайте сделаем из этого
«вещества» какую-нибудь вещь! Он и вещественен и не вещественен одновременно, он и
волна, и он же частица, но при этом он не волна и не частица, а его скорость совсем из
другой системы скоростей, не подвластных другим материальным объектам; он
существует и проявляется совсем особым, совершенно отдельным от всей известной
физики способом. Как же можно обычной, классической, совершенно другой ему
физикой, объяснять его необычные для этой физики свойства, а затем, на основе
естественного несовпадения этих возможностей, создавать «новую физику»?
Как можно вообще рассуждать о «свете вообще», если, что такое «свет вообще», человек не знает и никогда не узнает? Света не видел никто и никогда. Мы видим только
произведенное им действие, явленное нам в своем отражении от чего-то, то есть мы
наблюдаем свет всегда только во взаимодействии с материальным объектом. Любой
свет, который мы просто видим, или непросто наблюдаем хитрым научным способом, это
всегда всего лишьмомент взаимодействия света с материей, некий конкретный свет в
данных особых обстоятельствах, а не свет как таковой. А если мы наблюдаем свет научно, то это всегда свет на входе в какой-то прибор или на его выходе, то есть он неотделим при
его измерении в своих характеристиках от характеристик прибора, его наблюдающего.
Свет сам по себе неуловим в своем истинном существовании вне своего столкновения с
материей.
Поэтому и не получалось. Поэтому Пуанкаре и произвел математическую атаку, после которой пошли совершенно не физические по своим основам физические
предположения. Отсюда и вся эта родословная, которая порождает только то, что не имеет
ничего общего с физическим миром.
Особенно это видно на выведенном расчете замедления времени. Уже одно это
должно было остановить и заставить задуматься. Возможно, это был тот самый момент, когда все уже стало необратимым, если уже и время начало замедляться. Здесь лично для
автора наиболее пугающим обстоятельством является то, что его хотят убедить в том, что
время производится часами. Если в такое поверить, то это станет именно той точкой
невозвращения, после которой легко принимается абсолютно всё, а в том числе и теория
относительности. А, ведь, поверить предлагают именно в это! Нам в ТО предлагается
некое тождество понятия Времени ходу приборов для измерения времени. При этом, никто не вспоминает, что всеми этими приборами (часами) время всегда видится
циклическим процессом. Время видится ими как непрерывная линия прерывных циклов. И
это видение времени различными устройствами нам предлагается распространить на
характеристики времени как такового. Это гносеологическая ошибка (неправильные
основы и ходы сознания), которая проистекает из-за того, что все знания стали цеховыми,
73
когда физические измерения стали диктовать модус создания понятий о мире, и это стало
совершенно диким с подключением к этому еще и математики.
Если приборы (часы) видят время циклически (тик-так), и мне предлагается таким
же образом видеть само время, то кто объяснит тогда, что находится между этими
циклами? Между этими циклами, получается, времени нет? Давайте, тогда уже идти до
конца и говорить, что время существует именно вот так, как способны его отображать
приборы, соглашаясь с тем, что его между циклами регистрации нет! То есть, прошла
секунда, а между нею и следующей секундой никакого времени нет. Или давайте
признаем, как есть – циклы существуют условным образом относительно времени, они
придуманы, то есть, существуют условно, как способ передачи сигнала об истечении
определенного эталонного интервала некоего непрерывного процесса. То есть, нет
никаких секунд в самом времени, а есть некое неразличимое в частях протяжение чего-то
целого, не дробящегося в своем внутреннем существовании. А если циклы существуют
условно, то непрерывность времени безусловна и не имеет никаких даже условных
отметин на своем пути. Ну, и как же может замедляться или ускоряться