Будущее настоящего прошлого

одно большое знание о Нем же. Для этого надо только
создать в уме логически оправданную картину всеобщей взаимосвязи всего творящегося в
мире, и понять – что же при этом каждый раз хочет это Непознаваемое? А если без Гегеля
(без Непознаваемого), то такая диалектика – диалектика только по названию.
И главное отсюда – диалектика без Гегеля теперь должна судить только о
познаваемом, и больше ни о чем другом, ибо у подобной диалектики уже нет ни
инструментов, ни приемов распознавания Непознаваемого. Она даже заикаться не имеет
права о реальности или нереальности Непознаваемого, потому что ее сектор обзора его не
охватывает. Но даже и то, что ею теперь познаваемо, она уже не может познавать, поскольку, лишившись Целей Непознаваемого в каждом отдельном событии и во всем
мировом процесса вообще, она не имеет никакой другой процессорегулирующей цели в
исследуемых ею явлениях. Она заменяет строгую высшую цель развития мира некоей
постоянной и бесцельной борьбой на местах, которая просто должна вечно и бесконечно
происходить в столкновениях противоположностей по их непримиримой природе. Дело
ведь не просто в том, что у Гегеля в системе диалектики присутствует некая цель, а дело в
том, что эта цель у Гегеля является управляющим параметром развития мира. А то, что
не имеет управляющего параметра относительно себя, бессмысленно, поскольку никуда
не идет. А то, что никуда не идет и не имеет цели - бессмысленно по определению. А то, что бессмысленно по определению, то не познаваемо в принципе, хоть и различимо в
своей явной понятности и бессмысленности. И зачем же тогда вообще весь этот метод
познания, если он видит только бессмысленное и непознаваемое даже там, где может
познавать?
Для особо непонятливых Гегель эту свою «Идею» уподоблял буквально кроту, который неустанно и безостановочно роет осмысленные ходы истории согласно своему
предначертанию. А без этого крота данные ходы роются сами по себе, в никуда и ни
зачем. Ведь Гегель именно это имел в виду, когда шел дальше Канта, который назвал
бытие мира в том виде, в котором оно доступно познанию - «целесообразностью без
цели». Гегель показал эту цель, которая сама из себя является одновременно источником
всего нового. Тут Гегелю можно верить, можно не верить (в его рассказ про Абсолютную
Идею), но с верой, или без веры, а надо понимать – не может внешняя схема его
логической работы браться к применению без ее внутреннего смысла. А если это делается, то делается неправомочно. Ну, а если, все-таки, все равно делается, то надо понимать и
всю неправомочность философско-логических заключений, сверстанных на этом. А если
этого не понимается – то Гегель в этом не виноват.
И вот, мир, как целое, в безгегелевской диалектике, не умеющей поднять голову от
земли, ничего нового, кроме миражей, не предоставляет и не может предоставить
познающему уму, в котором постоянно подобными миражами возникают то
производственные отношения, то аттракторы с бифуркациями, то коллективное
бессознательное, то движущие силы противоречий, то еще какие-то поводыри по
пустыням и каньонам территорий, лишенных духовного внеприродного начала бытия.
Нам-то что со всего этого? А нам пора вернуться к той мысли, что Случай создает
и вносит в мир новое качества, будучи при этом инструментом «в руках» некоего
внеприродного фактора. Вот у Гегеля такой внеприродный фактор – Абсолютная Идея. А
у нас кто? Кто или что у нас делает случайное закономерным, пробивает статистические
запреты физически допустимого, вносит незаметную или явную новизну в мир? Пока не
знаем. На данном этапе нам еще ничего не понятно. И дело здесь не в том, что кто-то
29
хочет темнить или создавать пустую интригу. Просто надо придерживаться объективных
обстоятельств. Решительное применение слова «Бог» везде и всюду еще не означает того, что это везде и всюду оправдано. Само применение этого слова не отменяет абсурдности
какой-либо теоретической конструкции и не укрепляет ее шаткости своим присутствием.
Например, кто упрекнет в безбожии тех, кто утверждает, что бог есть, и этот бог не
что иное, как некий эгрегор? А что такое эгрегор? А это люди тысячелетиями думали, что
бог есть, а эманации серого вещества этих людей создавали субстанции соответствующих
мыслей, которые по принципу притягивания подобного к подобному собрались в одну
большую разумную свалку тонкой материи с приблизительно одним содержанием о том, что бог, якобы, есть. Эта свалка и называется эгрегором. Он (эгрегор) мыслит и хочет
жить, а для того, чтобы расти и питаться подобными мыслями, он проводит различные
рекламные акции на земле (чудеса, явления, исцеления, исполнение молитв и т.д.), чтобы
иногда подтверждать, что бог (то есть он, этот эгрегор) есть. Есть эгрегоры христианства, мусульманства, буддизма и т.д. Такой бог нам совсем не Бог, как мы это понимаем, и
поэтому огульно называть нашего внеприродного командира случайности Богом, еще
рано. Надо разобраться.
Может быть, эгрегоры и в самом деле есть, и они нами управляют. Кто знает? Здесь
просто трезвый и неспешный подход, причем даже не во вред материалистам, которые
сейчас раздражаются только от одного упоминания возможности каких-то сущностей вне
природы. Они зря возмущаются. Автор в допущении этих сущностей исходит именно