Книга без названия

некоему Регину, которого он называет «сыном». То есть
некто более маститый пишет кому-то, менее маститому.
В самом начале письма, завуалированно и в слабых красках, вырисовывается некое сообщество верующих в Иисуса Христа, переполненное уверенностью в том, что все они уже обладают
настоящей истиной и не ощущают необходимости искать сверх
этого еще что-то – у них «покой в этом», как мы уже
подчеркивали выше.
Эту группу людей (церковь, если говорить в христианских
терминах) автор называет – «мы».
Этим «мы» уже настолько всё ясно и настолько у них от этого
покой, что им даже не интересно ничего обсуждать с теми, которые, хоть и «очень высоко о себе думают», но на самом деле
никакой истины еще не достигли и никакого покоя в этом не
обрели. Эту, несомненно враждебную для себя, группу (церковь), которые без истины и без покоя, автор называет – «некоторые».
Как говорилось в годы холодной войны – «кое-кто на Западе»
…
Тем самым в трактате видны приметы взаимной борьбы неких
раннехристианских мини-церквей, которая (борьба) маскируется
соперничеством местоимений – личного «мы» и указательного
«некоторые».
Далее автор трактата сообщает, что в целях стабилизации
своего эмоционального бытия, он даже и колотиться не стал бы
ради этих самозванцев, которые «некоторые», но для Регина и для
его группы он проявляет непременную доброжелательность и
готов всё объяснять. Особенно про Воскресение.
Группу Регина он называет – «вы».
Вот в этом раскладе трех местоимений и состоит весь смысл
сюжета данного письма.
С сюжетом разобрались. Теперь – о содержании.
Обычно сюжет текста совпадает с его содержанием, но только
не здесь. Этот текст – особый. В нем сюжет и текст соседствуют, но содержание пребывает в виде совсем не обязательного
привеска.
Потому что, как ни старается досточтимый автор письма
объяснить что-то юному Регину, у него ничего не получается.
Автор, правда, и сам признается, что нанизывает аргументы
слишком
«в сложных выражениях», но объясняет своё
пренебрежение ясностью тем, что «нет ничего сложного в слове
Истины», а посему даже сложное и непонятное «объяснение»
никак не испортит «слово Истины», потому что это просто даже не
дано никому. Никто не сможет.
Но у автора получилось.
И он об этом догадывается.
Потому что в конце приписывает:«если что-то из
написанного в моем объяснении Слова не ясно, я объясню это Вам, когда Вы спросите».
А почему автор об этом догадывается? Потому что у него уже
есть опыт – ведь он не только вот этим «вы» от «мы» сейчас
пишет, он и раньше всё это писал всяким разным«многим», которые тоже ничего не понимали. Письмецо-то – циркулярное!
И автор по опыту прошлых рассылок понимает, что и этот
«вы» тоже теперь у него «спросит» – а что-то ничего и не
понятно…
И поэтому у автора и для этих «вы», и для тех, которые
«многие», «что изучают это, что я написал тебе», и вообще для
любых непонятливых, есть одна, универсально добрая, формула
прояснения: «Мир будет среди вас и милость».
То есть – идите с Богом.
Вот такой красивый сюжет. Вот такая напряженная битва
личных, указательных и определительных местоимений.
Что же касается содержания, то можно пройтись буквально
по абзацам. Их, этих абзацев, всего несколько,