Книга без названия

для самого Иоанна ощущение близкого Мессии было
неожиданным, он очень уверенно и с самым большим чувством
обещал – да, уже близко! Уже буквально идет, приближается
прямо сюда!
Огромный эмоциональный накал накопился и в самом
Крестителе, и в крестившихся.
И вот, в общем потоке людей, традиционно пришедших
сегодня на обряд, Иоанн замечает Иисуса. И вдруг пророческим
оком Иоанн видит в Нем Мессию!
Иоанн уверен в этом сразу же и настолько, что в смятении
поначалу даже отказывается крестить Иисуса, ибо полагает, что, наоборот – это Иисус должен крестить самого Иоанна на правах
Мессии.
И Христа не удивляет эта догадка Иоанна, и Он с ней не
спорит – О н знает. Он просто не хочет театральщины.
И поэтому предлагает обойтись без экзальтации – пусть
сегодня для окружающих всё останется именно так, как оно им
привычно, давай, пока обойдемся без публичных эффектов.
И входит в Иордан как все до Него.
И вот здесь для нас большой вопрос, читатель, – состоялся
публичный эффект, или не состоялся?
То есть – мы переходим к намеченному разговору о Голосе.
Здесь, у евионитов – состоялся.
А в канонических Евангелиях?
Сейчас для тех, кто счел предыдущий вопрос (про
канонические Евангелия) украшательским приемом для складности
речи – сразу же скажу, что это не так. В Евангелиях очень часто
еще надо разбираться.
А сейчас для тех, кто полагает, будто любая ссылка на
Евангелия означает ссылку на однозначно понимаемый и
законодательный факт – тоже сразу скажу, что евангельские
тексты не являются священной коровой, ибо в них есть и
расхождения, и противоречия, и даже выдумки.
Когда я постоянно обращаюсь к Евангелиям как к стандартам
обоснования канонической Веры, то я здесь обращаюсь не к букве, а к духу. Потому что евангельская буква, как текстовая
информация, не безгрешна. Но дух, который эта буква собой
вызывает – обладает силою открытия небес.
Если бы мы относились к Евангелиям, как к священным
текстам, то и смысла не было бы затевать нашу работу. Это была
бы всего лишь война текстов. И можно было бы просто нанять
педантичных людей для механического сличения и периодически
делать механические выводы на основании механических
результатов.
Но сила Евангелий как раз и состоит в том, что:
–
четыре разных человека рассказали четыре разные
истории Пришествия не только так, как они это сами видели, но
еще и так, как они это слышали в той части, в которой сами не
присутствовали;
–
эти четыре разных человека рассказали четыре разные
истории именно потому, что каждый хотел своим рассказом
утвердить своё понимание целевых ориентиров смысла событий и
с помощью этого обручить людей именно своей правде;
–
но все эти четыре разные истории создаютодну единую
Историю Пришествия, которая возвышается над четырьмя
историями своим отдельным и самозначным Содержанием.
Я скажу даже так – то, что незыблемо формируется всеми
четырьмя Евангелиями, не устроило бы ни одного из евангелистов
по отдельности.
Христианская доктрина собирается из этих четырех
Евангелий таким образом, что этот путь невозможно