Колдовской отведай плод (СИ)
Гвейнард широко улыбнулся, вытащил из кармана картонку и засунул в карман бабушкиного платья, грязного и засаленного. Соседка раздулась от гордости, окинула меня презрительным взглядом и удалилась в свою квартиру.
Глава 5. Ночная дорога. Пятиотцовство
«Государство вам дарит пятерку отцов,
Пятерых умудренных отцов-мудрецов.
Окружи их заботой, теплом и вниманьем
И мечтать прекрати о пятерке дворцов!»
Из наставлений Магического Схода
юным гражданам Данетии
Я в последний раз окинула взглядом родной квартал. Ох, как же давно я отсюда не уезжала. Здесь прошли первые три года моей жизни, тут я прожила свои последние десять лет.
Фонари уже зажглись, освещая трехэтажные кирпичные дома, стоящие друг к другу вплотную, двумя шеренгами уходили в темноту. Невысокие кусты, цветочные клумбы с золотыми огоньками – обычными цветами городских улочек – вызывали картины далекого детства. Я тряхнула головой, мысленно простилась с городом и решительно шагнула к быстроходке.
– Надеюсь, эта старая калоша не станет злоупотреблять твоей добротой и не примется названивать по десять раз на дню, – сквозь зубы процедила я, усаживаясь рядом с водительским сиденьем. Это ж надо – кокетничать со злобной фурией!
– Пусть злоупотребляет, – пожал плечами парень. – Не жалко.
Интересно, каким образом старушка станет «злоупотреблять»? Данни говорила, в яблочном доме нет переговорника. Но «немножко волшебник» дал бабуле карточку с кодом. У парня есть персональный переговорник, о котором не знает хозяйка? Я не утерпела:
– И… каким образом она станет злоупотреблять?
Гвейн удивленно на меня взглянул, что чуть не стоило старинному особняку резной ограды – я вовремя взвизгнула, и лихач успел резко свернуть.
– То есть как, каким образом? – невозмутимо ответил водитель. – Естественно, вызовет меня по переговорнику.
– Чтобы вызвать, надо этот самый переговорник иметь! – отпарировала я. – А Данни утверждает, что в замке его нет!
– В замке нет, – спокойно ответил парень. – Он со мной.
– И Данни про него знает?
Я удивлялась все больше и больше. Гвейн кивнул.
– Странно, – раздраженно заявила я. – Она знает про твой аппарат. Но… пока я не сказала про свой переговорник, не представляла, как нам связаться. Она сама призналась, что у тебя переговорника нет!
– Все правильно, – снова кивнул Гвейн. – Это не совсем переговорник. Скорее, однонаправленный агрегат.
– Однонаправленный агрегат? – недоуменно переспросила я. – Что за демон такой?
– Никакой не демон. Переговорник с односторонней функцией. Другие вызывать могут, а я их – нет.
Что-то царапнуло. Что-то не сходилось. Знай Данни про «полупереговорник», она бы сообщила. Однако точно помню ее слова: у Гвейна переговорника нет. А он утверждает, что какой-то урезанный аппарат все-таки имеет.
Кто-то врет.
И что вообще это за агрегат такой?
– Такие бывают? – спросила я.
– Чего только не бывает, – туманно ответил Гвейн. – Взять хотя бы вас с моей хозяйкой. Вы такие разные, однако как-то дружите.
Вот уж его нисколько не касалось наша дружба! Пока я пыталась придумать язвительный ответ, быстроходка подпрыгнула и нервно рванула вперед, словно лощадь, подстегнутая кнутом. Поздний пешеход в ужасе шарахнулся в сторону.
– А ты ничего, – неожиданно сказал Гвейнард.
Я закашлялась. Вот так признание! Заработали настойчивые советы Данни обрабатывать меня на полную катушку? Или он пытается загладить предыдушее высказывание?
Только сейчас я почувствовала: на пальце что-то мешается.
Ну, конечно! Кольцо непостижимым образом выбралось из кармашка плаща, куда я его засунула, и умудрилось нацепиться на средний палец правой руки. Наверное, это произошло, когда я ходила переодеваться.
Я попыталась стащить кольцо. Куда там! Видимо, артефакт заговорен на меня. Ну, Данни, погоди!
Ладно, приеду, сниму с помощью мыла.
– Спасибо, – холодно сказала я. – Давно водишь быстроходку?
Машина чуть не снесла фонарный столб.
– Второй день, – ответил Гвейнард, уворачиваясь от невесть откуда выскочившей торговой будочки. – По-моему, получается неплохо. И, знаешь, удовольствий масса.
Магический патруль, вывернувший из-за угла, поспешил скрыться за палатку одноотцовцев. Пикетчики в это время натягивали очередной плакат, но, заметив летящую на них машину, бросили работу и присоединились к патрульным.
Увернуться от палатки было практически нереально. И все же нам это удалось. Ну, почти удалось.
Кажется, в рухнувшей палатке кто-то был. Ругань и гневные крики не стихали еще довольно долго. Орали как маги, так и пикетчики. Увы, родной город прощался со мной если и со слезами на глазах, то слезы эти не были признаком огорчения. Утешало одно – быть может, обрушенная нами палатка примирит магов и одноотцовцев.
Через четверть часа забылись и палатка, и гневные крики. Мы почти выехали из столицы, но Гвейнард и не думал сбавлять скорость. Лучше бы Данни подарила вместо кольца что-нибудь от морской болезни, поскольку очень скоро каменная мостовая кончилась, и начались рытвины и ухабы. Я, с трудом переносившая качку, уцепилась руками за переднюю панель. Вот лихач.
– Кто? – неожиданно спросил водитель.
– Что – кто? – не поняла я.
– А, нет, ничего. Мне показалось, ты что-то сказала.
– Неужели?
– Я же говорю, показалось. Все, проехали.
Я оглянулась по сторонам:
– Что проехали?
Он усмехнулся:
– Так говорится: проехали – значит, тема закрыта.
Я вспомнила рассказ Данни о Гвейнарде и о его странных словечках. Спросила:
– Никогда не слышала. Где так говорят?
– Ну… – он замялся. – На моей родине.
– Так ты не местный? – удивилась я. – Ух, здорово! Ни разу не встречала иностранцев. У нас они, сам понимаешь, редкость. А откуда приехал? Из Ещечегойта или Нудании?
– Ну да, – кивнул он.
– Что – ну да?
– Из Ещечегойта.
– Ясно.
На самом деле, ничего не ясно. Подруга услужливо подсунула мне… кого? Недотепу-чеготянина? Она хоть проверила, ориентируется ли он на местности, да еще и в темноте?
– Слушай, э-э-э… Гвейнард, а ты уверен, что сможешь найти дорогу к яблочному дому?
– К чему? – озадаченно спросил он.
Ну вот, началось!
– Яблочный дом – очень четко, будто для маленького ребенка, сказала я, – это конечная цель нашей поездки. Поэтому, представь себе, мне очень-очень интересно, сумеем ли мы туда добраться.
– Хм-м-м, – задумчиво протянул Гвейн, – а мне казалось, мы едем в какой-то замок.
Он издевается, что ли? Спокойно, Мира, спокойно.
– Это и есть замок. Раньше он принадлежал третьему отцу Данни, моей подруги и твоей хозяйки.
– Так бы и говорила. Дорогу я найти смогу, не сомневайся, – сказал Гвейнард очень уверенно, и эта его уверенность вселила в меня еще большее сомнение в правильности выбора водителя. – А почему третьему отцу? Ты, наверное, хотела сказать – отчиму?
Да что ж такое, в самом деле? Я могу понять Данни, у которой элементарно не хватило времени, и она не успела поведать своему новому работнику, из-за чего замок Макер-тота мы назвали яблочным домом. Но назвать папу шесть-девять отчимом! Это переходит всякие границы!
– Я сказала именно то, что хотела. Макер-тот был ее третьим отцом. Отцом, понятно? А не отчимом.
– То есть, у твоей подруги было три отца? – каким-то очень странным голосом спросил Гвейнард. – Интересно девки пляшут.
– Три?! Гвейн, ты откуда такой взялся, а? У Данни, как и у всех нормальных данетян, пять отцов! И при чем тут танцующие девушки?
– Сколько-сколько? Пять?!
Гвейнард, кажется, был поражен до глубины души. Некоторое время он молчал. Потом спросил осторожно:
– А мама? Надеюсь, мама у нее одна?
– Да почему одна-то? Тоже пять.