Колдовской отведай плод (СИ)
– Что? – я приоткрыла дверь и выглянула в щелку.
– Миста Мирохарда, к вам пришли, – робко сказал охранник
– Гоните в шею, – я представила Ербина, явившегося за макулатурой, деньгами или помотать нервы, и содрогнулась. Видеть его сегодня еще раз было выше моих сил. Могу ведь не выдержать и… Нет, при всей моей неприязни к этому типу применять против него холодное оружие не стану.
– Вы шутите? – охранник недоуменно похлопал глазами. – Такую красивую девушку – и в шею?
– Что?!
Я отодвинула охранника и побежала наверх.
Красивой девушкой, естественно, была Данни. Она стояла перед входом в музей, притопывая стройной ножкой в моднейшем сапоге. Такая же красивая, как и всегда. В который раз я спросила себя – почему, ну почему вот эта умная, замечательная, прекрасная и богатая девушка поддерживает дружеские отношения с неказистой толстой мной?
– Мира! – закричала она возмущенно и шагнула навствечу. – Ты вообще думаешь о чем-нибудь? Рабочий день закончился пять часов назад! Четыре из них мы с Гвейнардом тщетно пытаемся тебя отыскать. Наверное, психика твоего сторожа не выдержала нашей настойчивости, и он окончательно сбрендил, потому что кукует и кукует без умолку. Кстати, твоя соседка откуда-то точно знает, дома ты или нет. Не терплю любопытных соседей, но в двух случаях их помощь может быть неоценимой – если пропала подруга или муж привел любовницу… Скажи, что ты до сих пор тут делаешь?
– Э-э-э… работаю.
– Начальник тебя отпустил? В смысле, отпуск дал или нет?
– Д-да.
– Тогда почему ты все еще здесь? Переделать все дела нереально, сама знаешь. Собирайся и пошли.
– Не могу.
Я как можно короче обрисовала ситуацию.
Данни возвела глаза к небу и вздохнула:
– Ну, ты даешь, подруга. Забыла, где работаешь? У вас в подвале в какой-нибудь из коробок наверняка есть поисковик. Он в два счета найдет расхождение между списками и наличием экспонатов.
– Ты что, – ужаснулась я, отводя Данни подальше от прислушивающихся к разговору охранников и переходя на шепот. – Это вообще-то преступление. Пользоваться ценными экспонатами строжайше запрещено.
– А сидеть в подвале до утра разрешено? Работать круглосуточно никто не запрещает?
– Никто. У меня даже надувной матрас припасен на случай незапланированной ночевки.
– Ты маньячка, – констатировала Данни. – Сейчас же запускай поисковик. Я устала и проголодалась.
Последнее слово подействовало на меня, как холодный душ. Желудок напомнил, что он пуст, несмотря на все, поглощенное ранее.
– Давай зайдем в «Румяный блин» и перекусим, – робко предложила я, – а потом я вернусь и все быстренько закончу.
– Нет, – отрезала подруга. – Мы никуда не зайдем. Если мы поедим и ты потом вернешься в подвал, то нам с Гвейнардом придется ждать до утра. Среди палаточников, магических патрулей, демонов и прочего сброда. Ты этого хочешь?
Мне было все равно, где проведет ночь Данни. Но сказать так – значит, спровоцировать новую вспышку гнева. А уж если подруга рассердится по-настоящему, то туши свечу, ныряй в подвал.
Однако по инерции я продолжала сопротивляться, хотя делала это больше для проформы, понимая, что Данни права: вручную, без магических средств мне не обследовать архивные полки даже за месяц непрерывной работы.
– А если кто-нибудь заметит утечку магии в поисковике?
Это прозвучало несколько неуверенно.
– Да кто заметит-то кроме тебя? – Данни поняла, что я сдаю позиции и перешла на командный тон. – В ваши катакомбы спускаешься только ты. А ты, моя милая, завтра… нет, сегодня… Да. Сегодня уезжаешь! Когда вернешься из отпуска посвежевшая и похорошевшая, с кучей новых знаний и артефактов, про разрядившийся поисковик уже забудут.
Я укоризненно покачала головой – на что ты меня толкаешь, дорогая, на должностное преступление? Данни насупилась и кивнула на дверь – иди, мол.
В архиве хранилось несколько поисковиков. Я вытащила нужную коробку, открыла и осмотрела содержимое. Та-а-ак, что у нас тут? Вот этот лимонно-желтый шарик чуть крупнее моего кулака ищет беглых преступников, но уже почти пуст – еще бы, за годы службы разоблачил одиннадцать грабителей, трех убийц, восемнадцать магов и тридцать шесть еретиков-безмагов. Следующие три – помельче, желтые с оранжевыми прожилками, – хозяйственники, помогают отыскать потерянную или засунутую в дальний угол домашнюю утварь. Пятый, желтый в голубую крапинкукак и первый, оказался практически разряжен; у него очень-очень узкая и, на мой взгляд, забавная специализация: предназначен для отыскания гулящих мужей. Ага, вот то, что нужно – небольшой шар, в пассивном состоянии бледно-желтый, ярко светится при активизации, отыскивает краденое. Так, главное, правильно составить программу поиска. Я раскрыла прилагаемую к поисковику МБК, так называемую маленькую белую книжечку с шаблонами стандартных программ, и быстро нашла нужную.
Увы, не ко всем артефактам имелись МБК – за триста лет многие инструкции потерялись. А для некоторых маго-штучек их не существовало вовсе. Колдуны в старые времена не особо заботились о потомках и создавали артефакты не для продажи, а исключительно для собственного пользования.
К счастью, в нашем архиве МБК были более чем у половины артефактов.
Итак, чтобы заставить поисовик работать, надо обрисовать ему район поиска – устно либо на бумаге, задать приметы краденого или любые другие условия, по которым искомое определяется однозначно. А также определить итог поиска: сам предмет, его местонахождение, либо, если ни то, ни другое не определимо (например, предмет уничтожен и найти его невозможно) приметы вора. И произнести фразу активизации.
– Район поиска: подвал архива, – громко произнесла я, держа шарик перед собой на вытянутой руке. – Условия: наличие предмета в списках, но фактическое отсутствие. Итог: список украденных предметов.
Подумала и добавила:
– И приметы вора. По окончании работы занести на лист. Ареа канта манипус!
В принципе, для поисковика имели значения не сами слова, а эманации, передаваемые моей рукой. Но, увы, без вербализации активировать артефакты не удавалось.
Пока поисковик метался среди стеллажей, я терзалась муками совести, но когда на чистый лист, который я ему подсунула, легли ровные строки, содержавшие перечень пропавшего, только ахнула. Двадцать два предмета! Ну, ничего себе! Тут были и защитные амулеты, и увеличители энергетического поля, и мелкие бытовые вещи типа чашки-непроливайки и скалки-самокатки. Самое неприятное, что в список попал еще один предмет, довольно ценный – изменитель внешности. Но что поразило больше всего, к пропаже приложил руку не только Ербин, а еще как минимум двое – шарик выдал приметы аж трех человек! Я быстро пробежала глазами описания и убедилась, что клептоманией не страдаю.
Так, первый: высокий, худой, лысеющий… Ербин или кто-то очень на него похожий. Украл единственный предмет – красный негниющий помидор, вызывающий женскую страсть при совместном поедании. Гм. Уж не со мной ли совместно он собирался его поедать? Второй: среднего роста, плотный, темноволосый, особых примет нет. Что ж, это мог быть кто-то из работников музея. Украл двадцать предметов. Ого! Значит, ворует постоянно. Третий. Тоже мужчина, и тоже без особых примет. Украл всего лишь расческу, делающую шевелюру пышнее. Наверняка спер на подарок для своей возлюбленной.
Осталось понять простую вещь. Каким образом совершались кражи? Магический контур непременно уловит и зафиксирует факт выноса маго-штучки, после чего передаст информацию дежурному начальнику, а тот – охранникам на входе.
И – уверяю вас – мало никому не покажется. До меня тут работал один старичок. Чтобы порадовать свою половину, он решился стащить поющий горшочек. Не успел сделать и двух шагов, как охранник ласково взял его за плечо и отобрал сумку с горшочком. Старичка уволили на следующий же день. Впрочем, дедушка, когда передавал мне дела, клялся, что его подставили, а, может, даже подсидели. И так подозрительно смотрел на меня, что я готова была провалиться сквозь землю. Наверное, он и сам понимал абсурдность обвинений – подвал музея не самое козырное место, а должность архивариуса – не мечта владеющих маго-взором, чтобы подсиживать кого бы то ни было. Тем не менее, перед старичком мне было крайне неудобно. Но одно я запомнила хорошо: выносить из музея что-либо – гиблое дело, причем в прямом смысле слова.