Колдовской отведай плод (СИ)
– А, Мира, – один из них, увидев меня, слегка приподнялся. – Что-то быстро ваш жених ушел. Недовольный такой. Вы поссорились?
– Какой жених? – произнесла я сквозь зубы, по горло сытая женихами.
– Ну, как какой. Ербин-тонс, естественно.
– С чего вы решили, что это мой жених?
– Так это… он сам сказал.
– И поэтому вы его пропускали?
– Ну да. У вас ведь матушка строгая, запрещает с ним встречаться… А что, разве нет?
В глазах охранника появился испуг. Он понял, что делал что-то не так и не то.
– Нет, – отрезала я. – Моя матушка уехала давно, далеко и надолго. У меня нет никакого жениха. Зачем вы пускали сюда Ербина?
– Он очень просил, – сказал второй. – Мы же не знали…
– Сколько он вам платил? – спросила я наугад и поняла, что попала в точку.
Второй охранник заерзал, нервно оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто. Первый проникновенно сказал:
– Мы больше не пустим. Ну, мы правда думали, он ваш жених. Только вы директору не того…
– Не скажу, – пообещала я. Надо было давным-давно гнать Ербина взашей, пусть это и противоречит моим обязанностям. Каждого, кто принесет маго-штучки, мы должны были принять, выслушать и осмотреть принесенное, дабы не сгинул ни один ценный экспонат.
По мне, пусть бы сгинул, лишь бы не выслушивать ежедневно кучу идиотов.
Я развернулась и пошла в кабинет к Банкину.
– Что вам, Мирохарда? – недовольно сказал он, пряча какие-то бумаги в ящик стола. – Я вас не вызывал.
– У меня просьба и предложение, – бодро сказала я, перехватывая инициативу.
– О борьбе с опозданиями?
– Не совсем, но…
Начальник открыл было рот, однако сказать ничего не успел.
Переговорник на столе заискрился, запереливался всеми цветами радуги, вслед за чем раздалась бодрая мелодия.
– Да! – рявкнул начальник, потирая прибор.
– Я бы хотела поговорить с Мирочкой, – заявил мамин голос.
Я закрыла глаза и мысленно застонала.
Мамины вызовы на музейный переговорник одно время входили в тройку самых обсуждаемых на службе тем (первые две, когда мы откроемся и повысят ли в ближайшие полгода зарплату, были актуальными, но не столь многовариантными). Конечно, в архиве, где составлялась опись экспонатов и их сортировка, я большей частью находилась одна. Но порой туда забредали посетители, а иногда заявлялся Банкин. Перебивать маму, сватавшую дочурке очередного идеального жениха, – дело безнадежное, и я была вынуждена терпеть ее монологи под ухмылками посторонних или гневным взглядом начальства. В конце концов, начальство стукнуло кулаком по столу и забрало у меня казенный аппарат. После чего имело несколько разговоров с мамой, требующей немедленно позвать ее драгоценное дитя, иначе она решит, что доченьку сгноили в подвалах музея, где, по слухам, все еще хранились пыточные инструменты времен безмагии.
Мист Банкин-тонс пригрозил лишить меня премиальных, и я решилась. Вызвала на дом настройщика переговорной компании «Маг Улия» и установила-таки вожделенный аппарат. Правда, стоимость переговорника равнялась двухсот восьмидесяти шести фрарам, а это чуть больше моей полугодовой премии. Которой меня, впрочем, и так лишили.
– Желаю радоваться, – мрачно сказал начальник. – Простите, у нас совещание.
– Ваши совещания длятся по три часа, – отрезала мама. – А мне надо сказать Мирочке всего пару слов.
Банкин помрачнел еще больше и, посмотрев на меня, подергал мочку уха.
– Мамочка, – вмешалась я. – Давай я поговорю с тобой потом, после работы.
– Как ты поговоришь после работы, если начальник смывается ровно в пять и закрывает кабинет на ключ?
Банкин глухо зарычал. Я сделала несчастное лицо и выпалила:
– Мама, я поговорю из дома. Я купила переговорник.
– Ты купила переговорник?! Но он же жутко дорогой! Мира, солнышко, немедленно попроси увеличить тебе жалованье. Нынешнего тебе хватит разве что на прокорм дворовому коту!
Я начала сползать под стол. Банкин-тонс покраснел от гнева и отключил прибор.
– Простите, пожалуйста, – затараторила я, покаянно прижимая руки к груди. – Я не могла предвидеть мамин вызов!
– Вызов – это, конечно, полное безобразие. Но гораздо хуже то, что ваша мама почему-то очень хорошо осведомлена о подробностях жизни… гм… отдельных сотрудников музея.
– Понятия не имею, почему, – сказала я, усиленно придавая лицу глуповатое выражение. – Я ей ничего никогда не рассказываю. Ведь переговорник теперь стоит в вашем кабинете…
– Вы намекаете, что это я?! Я беседую с вашей мамой и выбалтываю ей… э-э-э… секретную информацию о режиме работы?!
Я поняла, что брякнула, не подумав.
– Нет-нет, не намекаю. То есть, не намекаю на вас. Это мог быть любой другой сотрудник. Уборщица, к примеру.
– Знаю я, какая это уборщица, – проворчал он, уже сбавив тон. – Кажется, у вас было предложение? Предлагайте, я слушаю.
Вкратце я поведала о визите Данни, о зАмке, доставшемся ей в наследство, и хранящихся в нем несметных (по словам подруги) богатствах.
Начальник подумал немного, пошевелил густыми бровями. Сказал:
– Не очень-то я верю в подобные клады. Нас уже несколько раз пытались обмануть аналогичным образом. Но в нынешнем положении, особенно после ночного бардака с курантами – вы ведь в курсе, что они внезапно остановились? – мы должны использовать любой самый незначительный шанс. Музею будет не хватать вашего маго-взора, но, в конце концов, вы ведь рано или поздно вернетесь. Хорошо, езжайте в замок… кстати, как он называется?
Я наморщила лоб. А действительно, как? Официального наименования не имелось, или я его не знала. Мы с Данни называли его между собой яблочным домом.
– Понятия не имею, – призналась я.
– Не имеете понятия, куда едете? – его брови поползли вверх. – Это весьма странно.
– Ну… меня вообще-то отвезут. У дочки покойного Макер-тота есть быстроходка.
– Макер-тота? – густые брови начальника взметнулись вверх. – Отца вашей подруги звали Макер-тот?
– Третьего отца, – уточнила я.
И зачем-то воскликнула, закатив глаза в приступе фальшивой экзальтации:
– Они очень, очень любили друг друга!
– Пожалуйста, – сказал начальник проникновенно и подергал мочку уха. – Пожалуйста, свяжитесь со мной оттуда в любом случае. Если там действительно несметные залежи колдовских книг и артефактов, я должен знать, на что рассчитывать. Надеюсь, ваша подруга не откажется продать музею кое-что для экспозиции.
– Не знаю, – пожала я плечами. – Но тоже надеюсь.
– Да, и не забывайте про поиски пещеры, ключа и Привратника.
– Так вы отпускаете меня в командировку?
– В отпуск, Мирохарда. В от-пуск.
Начальник снова подергал ухо, давая понять, что разговор окончен.
Что ж, в отпуск, так в отпуск. Командировочные накрылись, зато я свободна на целый месяц.
В принципе, можно топать домой и ждать, когда за мной заедут. Но что-то беспокоило, не давало уйти. Осталось какое-то незавершенное дело.
Поняла. Мне надо спуститься еще раз в архив и посмотреть, на месте ли все экспонаты. Сверить наличие со списками. Частые явления Ербина заставили задуматься о пропаже – как артефактов, так и ценных книг. Отпуск отпуском, но ответственность за хранящееся в подвале никто с меня не снимал.
Легко сказать – проверить наличие. А если этого наличия в архиве десятки стеллажей, каждый из которых уходит в неведомые недра подвала? Да-да, я побывала далеко не во всех потайных уголках хранилища. Мое дело вообще-то лишь описывать экспонаты, систематизировать, складывать в короба, которые после расставляют по полкам другие работники.
Я решила проверить ближайшие полки, укомплектованные относительно недавно. Вытащила из сумки обед – десять блинчиков, два пирожных и пять пончиков – и принялась за работу.
Когда в дверь забарабанили, непроверенными оставались примерно девяносто девять сотых архива, зато съеденными были все пончики, блинчики и пирожные. Вот так всегда – провиант, деньги и свободное время заканчиваются раньше, чем работа.