Лисья охота (СИ)

Отобрав у Мэла котёнка (да, мелочно, ну и плевать) и усадив того к окошку, глазеть на плетущихся в сторону таверны и борделя выпивох, он молча вышел из спальни. Мэл, естественно, потащился следом. Не к коту же он заявился, в самом-то деле.
— Вообще-то это был очень даже приличный кабак!
— Зависит от точки зрения.
Не придумав ничего лучше, Билл уселся за кухонный стол и щелчком пальцев призвал пару стаканов да початую бутылку виски.
«Вот так, славно… — приговаривал он про себя, наполняя стаканы и извлекая прямо из воздуха несколько кубиков льда. Затем отправил один бокал в сторону Мэла, нервно мнущегося у окна. — И ты даже ничего не разбил об эту уродскую башку! Сдержанный и взрослый. Умница, Билли, папа-некромант гордился бы тобой».
Ну, если уж не кривить душой, башка вовсе не уродская. Вполне такая симпатичная, даже чересчур. Непослушные светло-каштановые кудри красиво обрамляли скульптурно вылепленное лицо с раскосыми глазами, чеканным профилем и твёрдой линией челюсти; выгодно оттеняли и кожу цвета тёмного меда, и лучистые зеленые глаза. Да и всё остальное тоже ничего себе, хотя — Билл не мог не отметить из одной лишь вредности — ни высоким, ни сильным, ни великолепно сложенным этого засранца не назовёшь. Но боги компенсировали Мельхиору Кэри недостаток мужественности, с горкой насыпав слащавой красы и несомненного обаяния, заполировав пронырливостью и поразительной наглостью. Он умел нравиться людям и открыто пользовался этим.
— Я слышал о том, что случилось между тобой и Саймоном, — первым снова заговорил Мэл — сам Билл что-то как-то не горел желанием общаться. — Билли, ты не представляешь, как мне жаль… Я так… я… они и впрямь тебя чуть не убили?
— Были довольно близко к этому, — бесстрастно откликнулся Билл, сделав глоток. — Будь я менее силен, менее шустер, менее сообразителен, менее жесток… Словом, будь я не Билли-шельма, и мой истерзанный труп кремировали бы как раз завтра. Не сомневаюсь, что тебе бы хватило наглости заявиться и на мои похороны. Просто к сведению: если вдруг что — на похороны я тебя не звал.
— Ебанулся, что ли? Не надо так, не смей даже в шутку!..
— А я и не шучу. Честное слово, не звал!
Мэл обжёг его злым взглядом, затем одним махом опустошил бокал и, приблизившись, бросил на стол несколько листков.
— Я раздал всё, что заработал. Меньше всего мне хочется, чтобы ты из-за меня пострадал.
Билл мельком глянул на верхнюю расписку и пожал плечами. Красивый ход, удачная попытка. Да только он не сомневался, что у Мэла ещё куча долгов; не сомневался и в том, откуда у него вдруг завелись деньги в таком количестве.
— Снова подался в барыги? Опрометчиво, сладенький. Советую не попадаться полиции, или хотя бы торговать наркотой полегче: я ведь не стану снова вытаскивать твою блудливую жопу из-за решетки.
Мэл со скрипом отодвинул стул и сел рядом. Попытался взять за руку, но Билл её тут же отдернул.
— Билли, хороший мой, ну не будь же ты таким…
— Каким?
— Равнодушным.
Бешенство схлынуло ещё пару фраз назад, и сейчас Билл впрямь ощущал нечто сродни равнодушию. Как если бы все его чувства к Мельхиору схлынули прочь ещё тогда, когда он увидел его с той девицей. То ли не мог снести подобного предательства, то ли чувства те не были такими глубокими и сильными, как ему воображалось. Он не знал, да и знать уже не хотел. Какая, в Бездну, разница? Нет их больше.
— Не в твоих интересах, — выдохнул он. — Я или буду равнодушным, или возьму что-нибудь тяжелое и буду бить до тех пор, пока твоя безмозглая черепушка не треснет. Поэтому ещё один совет, блядь ты семитаборная: собери свои бумажки и уёбывай как можно дальше, пока я равнодушный!
Под конец он всё же сорвался на крик, а в глазах нехорошо защипало. Пусть чувства и схлынули, однако лютая обида всё ещё переполняла до самых краёв.
Вот ещё чего не хватало — плакать по этому никчемному обманщику. Вообще с этим дерьмом пора заканчивать. Билл почти до крови закусил губу, чтобы унять слезливую дурь, и в два глотка допил свой виски.
— Мэл, дорогуша, спектакль с раздачей долгов был великолепен, — он изобразил аплодисменты, издевательски хлопнув в ладоши пару раз. — Но он не сработал. Если это всё, за чем ты явился в мой дом, то предлагаю распрощаться. И да — я сменю эти долбаные входные заклинания, едва ты минуешь один лестничный пролет. Надеюсь, намёк достаточно толстый.
— Да пойми же ты! — выпалил Мэл в отчаянье. — Она для меня ничего не значит!
Билла так и подбросило со стула, до того он взбесился.
— Это, по-твоему, «ничего»?! Мэл, мать твою, вы женитесь! Я уж молчу о том, что у твоей невестушки пузо на подбородок лезет!
— Ну и что теперь? Это нормально — жениться на девушке, которая от тебя беременна. Для неё это важно и… это вовсе не значит, что я её люблю… Ох, богиня Пресветлая, ну не будь ты таким глупым! Я люблю только тебя, — Мэл тоже вскочил и снова принялся хватать его за руки; пораженный таким нахальством и что уж там, бездушным отношением к будущей женушке, Билл даже не мог его отпихнуть. — Я люблю тебя, слышишь? Билл, я так тебя люблю, а ты просто берешь и всё херишь, потому что кто-то там от меня залетел! Ну хочешь… хочешь, я всё отменю? Не стану жениться на этой бестолковой клуше, в Бездну её, ну только хватит уже этой показной ненависти, Билли, ты мне сердце разбиваешь!
Билл только и мог, что бестолково хлопать глазами. Так и не дождавшись никакого вразумительного ответа, Мэл схватил его за грудки, заставив наклониться к нему, и с остервенением впился в губы.
«А я уже и подзабыл, что он такой мелкий!» — была первая мысль, полная истеричного веселья.
Вторая же мысль почти сразу обернулась действием.
Удар вышел такой сильный, что Мэл пролетел через всю кухню, по пути сшиб стул и едва не вылетел спиной в оконный проём. И приложился затылком о подоконник, что тоже небольшая и малодушная, но радость.
Морщась от боли, он кое-как поднялся на ноги и с самым страдальческим видом ощупал челюсть.
— Совсем сдурел?!
— Никогда больше ко мне не прикасайся, — отчеканил Билл, тряхнув занемевшей после удара рукой. — Иначе побитой мордой не отделаешься. Я маг, ты же это помнишь?
С полминуты Мэл молча глядел на него, разрумянившись от волнения и злости.
А потом маска страдающего в разлуке любовничка предсказуемо отклеилась, и полилось дерьмо.
— Ну и мразь же ты, Билл Фоули, — выплюнул он, отняв ладонь от побитой физиономии. — Злопамятная, заносчивая, себялюбивая мразь! Ну сходил я налево пару раз, так и что с того? И это больше твоя вина, чем моя; ведь я здоровый мужик, в конце концов. Ты мог бы уделять мне побольше времени! Не пропадать сутками на своей работе! А разве я попрекнул тебя хоть раз? Нет, Билл! Как я мог?! Я люблю тебя; я забочусь о тебе; преданно гляжу тебе в рот, какую бы чушь ты ни сказал; боготворю землю, по которой ты ходишь! Зато в ответ получаю сплошные упреки! — Мэл покачал головой и, кажется, с трудом удержался, чтобы не сплюнуть. — Понятное дело: куда мне, человечишке, до крутого мага? И старею-то я слишком быстро, и привилегий не имею, и зарабатываю как придется.
Билл, примеривающийся засветить ему ещё разок, обескураженно опустил руки. Он ненавидел, когда поднималась эта тема. Потому что Мэл был одновременно и прав, и чудовищно несправедлив. Да, Билл родился в привилегированном сословии… но разве золото ему само на голову сыплется? Разве он многие годы не вкалывал как проклятый, чтобы стать «крутым магом», притом даже не имея права отказаться? Разве хоть раз использовал отсутствие способностей как оскорбление? Ставил это Мэлу в вину?..
— Мэл, зачем ты так? Мы же не выбираем, кем родиться.
— Ну простите, что я не тем родился! Но, знаешь, Элис тоже маг, хоть и слабенький. И ей не противна мысль создать со мной семью. Хотя о чём я? Противно? Да ты обо мне всерьёз никогда и не думал!
— Естественно, я не думал! Мне двадцать шесть, я для этого дерьма слишком юн!