Горе от ума (с илл.)

 
 
Лиза
 
Осмелюсь я, сударь…
 
 
 
 
Фамусов
 
Молчать!
 
Ужасный век! Не знаешь, что начать!
 
Все умудрились не по ле́там.
 
А пуще дочери, да сами добряки,
 
Дались нам эти языки!
 
Берём же побродяг, и в дом, и по билетам, [3]
 
Чтоб наших дочерей всему учить, всему —
 
И танцам! и пенью́! и нежностям! и вздохам!
 
Как будто в жёны их готовим скоморохам.
 
Ты, посетитель, что? ты здесь, сударь, к чему?
 
Безродного пригрел и ввёл в моё семейство,
 
Дал чин асессора и взял в секретари;
 
В Москву переведен через моё содейство;
 
И будь не я, коптел бы ты в Твери.
 
 
 
 
София
 
Я гнева вашего никак не растолкую.
 
Он в доме здесь живёт, великая напасть!
 
Шёл в комнату, попал в другую.
 
 
 
 
Фамусов
 
Попал или хотел попасть?
 
Да вместе вы зачем? Нельзя, чтобы случайно.
 
 
 
 
София
 
Вот в чём однако случай весь:
 
Как давиче вы с Лизой были здесь,
 
Перепугал меня ваш голос чрезвычайно,
 
И бросилась сюда я со всех ног…
 
 
 
 
Фамусов
 
Пожалуй, на меня всю суматоху сложит.
 
Не в пору голос мой наделал им тревог!
 
 
 
 
София
 
По смутном сне безделица тревожит.
 
Сказать вам сон: поймёте вы тогда.
 
 
 
 
Фамусов
 
Что за история?
 
 
 
 
София
 
Вам рассказать?
 
 
 
 
Фамусов
 
Ну да.
 
 
 
(Садится.)
 
 
 
 
София
 
Позвольте… видите ль… сначала
 
Цветистый луг; и я искала
 
Траву
 
Какую-то, не вспомню наяву.
 
Вдруг милый человек, один из тех, кого мы
 
Увидим — будто век знакомы,
 
Явился тут со мной; и вкрадчив, и умён,
 
Но робок… Знаете, кто в бедности рождён…
 
 
 
 
Фамусов
 
Ах! матушка, не довершай удара!
 
Кто беден, тот тебе не пара.
 
 
 
 
София
 
Потом пропало всё: луга и небеса. —
 
Мы в тёмной комнате. Для довершенья чуда
 
Раскрылся пол — и вы оттуда
 
Бледны, как смерть, и дыбом волоса!
 
Тут с громом распахнули двери
 
Какие-то не люди и не звери
 
Нас врознь — и мучили сидевшего со мной.
 
Он будто мне дороже всех сокровищ,
 
Хочу к нему — вы тащите с собой:
 
Нас провожают стон, рёв, хохот, свист чудовищ!
 
Он вслед кричит!..
 
Проснулась. — Кто-то говорит, —
 
Ваш голос был; что́, думаю, так рано?
 
Бегу сюда — и вас обоих нахожу.
 
 
 
 
Фамусов
 
Да, дурен сон; как погляжу.
 
Тут всё есть, коли нет обмана:
 
И черти, и любовь, и страхи, и цветы.
 
Ну, сударь мой, а ты?
 
 
 
 
Молчалин
 
Я слышал голос ваш.
 
 
 
 
Фамусов
 
Забавно.
 
Дался им голос мой, и как себе исправно
 
Всем слышится, и всех сзывает до зари!
 
На голос мой спешил, зачем же? — говори.
 
 
 
 
Молчалин
 
С бумагами-с.
 
 
 
 
Фамусов
 
Да! их недоставало.
 
Помилуйте, что это вдруг припало
 
Усердье к письменным делам!
 
 
 
(Встаёт.)
 
 
 
Ну, Сонюшка, тебе покой я дам:
 
Бывают странны сны, а наяву страннее;
 
Искала ты себе травы,
 
На друга набрела скорее;
 
Повыкинь вздор из головы;
 
Где чудеса, там мало складу. —
 
Поди-ка, ляг, усни опять.
 
 
 
(Молчалину.)
 
 
 
Идём бумаги разбирать.
 
 
 
 
Молчалин
 
Я только нёс их для докладу,
 
Что в ход нельзя пустить без справок, без иных,
 
Противуречья есть, и многое не дельно.
 
 
 
 
Фамусов
 
Боюсь, суда́рь, я одного смертельно,
 
Чтоб множество не накоплялось их;
 
Дай волю вам, оно бы и засело;
 
А у меня, что дело, что не дело,
 
Обычай мой такой:
 
Подписано, так с плеч долой.
 
 
 
(Уходит с Молчалиным, в дверях пропускает его вперёд.)
 
  
Явление 5
 
 
София, Лиза.
 
 
 
Лиза
 
Ну вот у праздника! ну вот вам и потеха!
 
Однако нет, теперь уж не до смеха;
 
В глазах темно, и замерла душа;
 
Грех не беда, молва не хороша.
 
 
 
 
София
 
Что́ мне молва? Кто хочет, так и судит,
 
Да батюшка задуматься принудит:
 
Брюзглив, неугомонен, скор,
 
Таков всегда, а с этих пор…
 
Ты можешь посудить…