Эльфийская сага. Изгнанник

вдруг ночная мгла стала заливаться цветом ранней зари – насыщенно бардовым, как дорогое вино из южных стран. Из рябиновой рощи с тревожным криком взмыла стая
соловьев. И по земле потекла кровавая тень.
Воительница и ученик чародея подняли головы и застыли, завороженные
преображением ночного светила. Сталь луны отлила ледяным огнем и изменила цвет. До
селе бледноликая, на глазах она превратилась в пылающий красный шар.
- Знак беды, - напугано сказала эльфийка, выскальзывая из объятий юноши. – Нам
надо уходить, как можно скорее. Я осмотрю раны позже.
Наемница поднялась, спрятала маску Белого Лебедя за пояс; заплечные ножны с
клинком перекинула через плечо и застегнула серебрящиеся алыми отсветами пряжки на
груди, еще раз оглядела залитую кровавой тенью поляну и протянула ему руку:
- Уходим, Эридан.
- Ну, рассказывай, ты убила короля? – Его голос отдалялся и топ в громком
кузнечном стрекоте и грозном шепоте ночного ветра.
Две тонкие изящные фигуры, взявшись за руки, быстро растворились в ночной
черноте подобно сказочным миражам, таявшим по утру в жарких песках Ашарана.
Погоня, затеянная темными эльфами, успеха не принесла – с рассветом Белый Лебедь
пропала. Как Тьма, коей ее и считали.
* * *
Каменный Сад сложили на краю небольшого, но высоко земляного мыса из
бесформенных блестящих валунов, оградив низеньким металлическим забором еще во
времена первых эльфийских королей. На юго-западе, в низине, простиралось Черноземье, сокрытое густыми туманами; на востоке, в свете луны, блестела извилистая нить - русло
Этлены; на севере, в зелени ореховых чащ, лежало королевство древесных цвергов
Льдарр и. В просветах мшистых кедровых крон просматривались каменные руины одного
из их пограничных городков – Лелевелы. Когда-то город полный народа, процветал, но
сумрак, в котором поселились ведьмы, подступил к Лелевеле вплотную. Низкорослые и
75
серобородые цверги не пожелали жить бок о бок с проклятыми созданиями и отошли
вглубь королевства - подальше от мрачного и непредсказуемого соседа, промышлявшего
черной магией и кровавыми ритуалами.
Именно сюда (через скалистые пустоши Фэр’айо) солнечных эльфов, освобожденных из подземелий Мерэмедэля, привел среброшерстный волк Призрак. Они
шли всю ночь, не останавливаясь и не ропща. Возглавить поход вызвался молодой воин
Люка, нареченный Янтарный Огонь. Очень худой, с суровым лицом, но добрыми синими
глазами, исполосованный ранами и ссадинами, он подходил на роль предводителя, как
нельзя лучше. Он часто останавливался, чтобы удостовериться в безопасности похода, осведомиться - нужна ли кому-то помощь или просто ободрить добрым словом и
улыбкой.
Высокий (выше всех почти на голову) золотоволосый Люка шагал рядом с волком на
север. Лужи сверкали стальными щитами, словно кусочки зеркал, каменистая почва
чавкала и больно колола босые эльфийские ноги, неясные пугающие тени метались среди
камней, а черные мысли давили и мучали. Напряжение не отпускало с того момента, как
они пересекли границу Каменного Сада.
Эльфы обогнули синюю гряду и оказались перед идущей вверх тропой. А
поднявшись, обнаружили то, к чему так долго стремились.
- Ведьмин Вяз, - выдавил Люка. – Пришли.
Солнечный эльф обернулся к растянувшейся по склону цепочке и крикнул:
- Белый Лебедь наказала ждать здесь и пообещала вернуться с рассветом!
Располагайтесь! Но костров не разжигайте! Знаю, что холодно, но придется потерпеть!
Красноглазый волк рыкнул, мотнул снежно-белым хвостом и потрусил прямиком к
проклятому древу. Под шерстью хищника, сверкавшей масляным серебром, бугрились
твердые и мощные мышцы, и Люка невольно передернул плечами – не хотел бы он
однажды стать врагом этого жуткого и бесстрашного зверя. Волк, меж тем, не проявляя ни
капли страха, обошел овеянный дурной молвой вяз и улегся под ним, опустив массивную
голову на передние лапы, широко зевнул и задремал.
Ведьмин Вяз показался Люке «нехорошим» еще на подходе. От него веяло холодом
и чужой болью. Хочешь, не хочешь, а в старую легенду о том, что в вяз замуровали
ведьму – возьмешь да и поверишь. И все же, признался Люка, он ожидал от вяза нечто
большего, может бус из черепов на костлявых и тощих ветвях, или мертвецов, разбросанных по Саду вместо стражей или еще чего хуже. Вместо леденящих душу
картин, на фоне ясного звездного неба он увидел толстый рассохшийся ствол с кривыми
изломанными сучьями окаймленный грудой волшебных камней. Слева нависал валун, казавшийся огромной безглазой головой древнего великана, справа громадный камень
топорщился черно-синей тенью величественной башни. Люка удивился, там и сям в свете
близких звезд чудились образы оживших существ: рыцарь на благородном коне, затаившийся перед броском дракон, гордая птица, парящая на облаке,