Призванная для Дракона (СИ)

Он помнил вкус крови ее несостоявшегося мужа и его изумлённый взгляд. Этот деревенский дурачок так и не понял, что там случилось. Умер быстрее, чем осознал.
Она долго сопротивлялась. Рильфа любил ломать таких гордых сучек. Ему нравилось видеть женщин униженными у своих ног. Он считал, что там им и место.
Ему нравилось слушать их вопли. Они услаждали его слух лучше всякой музыки. Вот и эта кричала так долго и громко, что он даже запомнил ее.
А потом Охра доложила, что эту мелкую дрянь больше трогать нельзя.
Он не поверил. Но старая ведьма оказалась права.
Долгие месяцы он берег ее. Охранял, как зеницу ока. Ждал, когда его сын родится.
А она взяла и сбежала!
Он быстро выяснил, кто ей помог. Пытки развязали даже самые молчаливые языки, и предатели долгане прожили. Остался только один. Тот самый Храни — последний маг Латгейра, отказавшийся ему присягать.
Что ж, он даст старому псу еще один шанс. Пообещает жизнь и свободу. А нет, так заставит силой.
Но ничто не помешает ему узнать, где находится женщина, которая носит его ребенка. И ничто не помешает вернуть ее.
А вместе с ней и то, что поможет навсегда уничтожить соперника.
  
Глава 25
 
Маг оказался прав.
Уже спустя пару дней Тая почувствовала себя хуже. Ее непомерный аппетит рос, угрожая здоровью.
Девушку преследовал постоянный голод. Теперь она ела за четверых, но сытости не чувствовала. Наоборот, ей казалось, чем больше она ест, тем голоднее становится.
Тая нервничала. Это тоже сказывалось на самочувствии. Тревога матери передавалась ребенку, и его беспокойное шевеление не давало вздохнуть ни днём, ни ночью.
Да, Луннар по-прежнему защищал от кошмаров, но не мог защитить от нервозности, что стала ее постоянным спутником.
Но больше чем за себя, Тая переживала за Крейна. Оказавшись вдали от него, она поняла, как много он стал для нее значить. Больше, чем она думала.
Это понимание пришло не сразу. Понадобилось несколько бессонных ночей, наполненных воспоминаниями и раскаянием. Теперь она согласна была бежать к нему хоть на край света, лишь бы он был жив и здоров.
Тихо плача в подушку, Тая наглаживала живот и ругала себя за гордыню и глупость. А еще обещала себе все исправить.
— Тише, солнышко, — шептала она, слизывая с губ беззвучные слезы, — твоя мама полная дура. Ну, ничего, у нас еще есть шанс все исправить. Абальд сказал, что мне нужно подождать пару дней, пока он проконсультируется, подберет ингредиенты. Не каждый же день тут встречаются попадании. Мы с тобой уникальный случай, мой маленький. А потом ты родишься. И мы с тобой познакомимся по-настоящему.
Она сознательно гнала от себя мысли о том, что рождение ребенка спровоцирует магический всплеск. Что Рильфа узнает, где они прячутся, и придет. И что на его стороне не только армия Обсидианового клана, но и родовая магия.
Главное, Крейн вернет себе силы. У него появится шанс. А она вернет память и сможет узнать, как избавиться от навязанного демона. Разве это не стоит пары бессонных ночей?
На третий день, за завтраком, Тая не вытерпела.
— Сколько еще нужно ждать? — спросила в упор, глядя на непривычно тихую Равель. — Я готова провести ритуал хоть сейчас. В чем задержка?
Та почти ничего не съела — так, ковырялась в тарелке, да нервно крутила кончик салфетки, поглядывая в окно.
Вопрос Таи заставил ее очнуться.
— Ты что-то сказала?
— Ты меня не слышишь.
— Прости, — по губам Равель скользнула виноватая улыбка, — я задумалась.
Тая внимательнее вгляделась в лицо собеседницы.
— Что происходит? Что-то с Крейном?
Ее сердце сжалось в тревожном предчувствии.
— Нет-нет, тебе не о чем беспокоиться, — поспешно начала заверять Равель.
— Ты не умеешь врать, — фыркнула Тая. — И если не хочешь, чтобы я не нервничала, лучше все расскажи.
Послышался вздох. Равель убрала руки под стол, пряча нервно дрожащие пальцы.
Вчера вечером Рено связался с ней, и новости, которые он принес из Латгейра, оказались не самыми радужными.
— Рильфа что-то затеял. Но что именно — никому не известно.
— А Крейн? — Таю волновал только супруг.
Равель отвела глаза.
— Он заперт в подвалах замка.
— И?
— Это очень необычное место. Никто не знает почему, но там блокируется любая магия.
Тая задумчиво почесала руку с рисунком.
— А наша связь? Она тоже магическая?
— Большей частью — да.
— Вот, значит, как…
Теперь кусочки мозаики сложились в осмысленную картину. И ее странное недомогание перестало быть странным. У него появилась причина.
— Но ты не переживай! — встрепенулась Равель, вспомнив о чем-то. — Завтра мы сможем провести ритуал. Абальд прислал мне весточку, что вернется сегодня вечером.
Она улыбнулась, желая подбодрить гостью, но улыбка вышла натянутой.
— Из-за меня Крейн с каждым днем становится все слабее, — пробормотала Тая, разглядывая узор, что уже захватил пространство выше локтя. — Сначала расстояние, теперь этот подвал… Рисунок растет, но я чувствую себя только хуже. И ребенок стал очень беспокойным. — Она вскинула взгляд на Равель. — Больше тянуть нельзя. Мы должны это сделать сегодня.
Такой решимости она не испытывала еще никогда.
— Ты уверена?
— Да.
Равель снова вздохнула.
— Что ж, — произнесла она, поднимаясь из-за стола, — я подозревала, что ты это скажешь. Идем. Ты тоже должна подготовиться.
***
За ней пришли на закате.
Отмытая до скрипа, зверски голодная после всех очистительных процедур, Тая ждала, сидя в одной льняной рубашке, в которую ее обрядила Ирвина. После завтрака, повинуясь Равель, она пила только воду и настои из трав, что должны были подготовить тело и разум к предстоящему испытанию.
После ужина ее искупали в особом отваре, с наговорами и молитвами на странном певучем языке, которого Тая не понимала. Обмазали розовым желе с сильным ароматом жасмина, от чего кожа стала мягкой и гладкой, как у младенца. Расчесали волосы, оставив их свободно струиться по спине и плечам.
Тая чувствовала себя то ли жертвой, которую готовят к закланию на языческом алтаре, то ли невестой перед первой брачной ночью. И не могла избавиться от беспокойства.
И вот, когда небо окрасилось багрянцем, появилась Равель в сопровождении двух служанок и сказала:
— Пора.
Тая поднялась ей навстречу, чувствуя, как дрожат руки и ноги.
Девушку охватила внезапная слабость. Комната качнулась и поплыла, но служанки успели подхватить Таю под руки и вывели в коридор.
Она так и шла, босая, простоволосая, опираясь на их руки и почти не осознавая, куда идет.
Смутно помнила, что ее провели сквозь картинную галерею. И что драконы на полотнах оборачивались, провожая ее долгими взглядами. А может, это ей всё лишь привиделось.
Помнила, как спускалась по широким мраморным ступеням, ведущим намного ниже первого этажа. Как Равель собственноручно открыла перед ней тяжелую дверь, и как в лицо пахнуло насыщенным ароматом ладана и сандала.
Ее ввели в помещение, которое казалось таким огромным, что его потолок и стены терялись в темноте. На полу из толстых коротких свечей был выложен круг, в центре которого ждало застеленное ложе без изголовья. Свечи горели, и это одних шел тяжелый, дурманящий аромат.
— Вижу, Равель хорошо тебя подготовила, — Абальд окинул ее изучающим взглядом. — Твое тело и аура чисты. Но разум переполнен бессмысленной тревогой. В тебе сидит страх.
— Простите, энейре, ничего не могу с этим поделать, — Тая оторвала заворожённый взгляд от свечей и посмотрела на мага.
— Успокойся. Дыши ровнее. Страх — это преграда, которая отделяет тебя от воспоминаний. Разумом ты готова встретиться с ними, но подсознание блокирует любые попытки вмешаться. Чем больше ты боишься, тем сложнее преодолеть этот страх.
— Хорошо, — она послушно вздохнула, — я постараюсь. Что нужно делать?