Эскимо с Хоккайдо

— Санта сделает из вас звезд, да?
— Не называйте его так, — попросил водитель. — Не смешно.
Я только вздохнул. Ребятишки бросили школу и погнались за мечтой, а в итоге неуклюже похищают людей по приказу своего, с позволения сказать, импресарио. Долго ли продержатся «Хамские Тигры», прежде чем с поджатыми хвостами вернутся к реальности?
Впрочем, кто знает? Вдруг через полгода магазины будут завалены «экшн»-фигурками «Хамских Тигров», с большими носами и бровями-гусеницами.
Водитель сунул в стерео диск и выкрутил громкость до упора. Грохот хип-хопа заполнил маленький автомобиль, какой-то противный парень начал скандировать японский рэп: мол, его всю жизнь гоняли родители, учителя, копы, система, а теперь не понимает даже его девушка, его истинная любовь, крошка и зайка. Наплевать, говорил он, это закаляет, а чтобы выжить, нужно закалиться.
Я огляделся. Ребята не качали головами в такт, не притоптывали ногами. Для этого не хватало места. Все мои спутники уставились на разноцветные огоньки, проносившиеся за окном. Мы мчались по шоссе к расплывавшимся в мягком зимнем свете огням Сибуя.
Фургон «Хамских Тигров» заехал в парковочный гараж на холме, возле здания 109. Ребята хотели воспользоваться лифтом, но я помешал: предупредил, что от скоростного перемещения по вертикали могут образоваться морщины. Поверить они не поверили, но мы все равно поднялись по лестнице.
На седьмом этаже мы свернули и пошли по длинному коридору с приглушенным освещением. В конце коридора была стеклянная дверь с надписью: «Взлетная Полоса Талантов Продакшнз» — футуристическим шрифтом, который уже казался устаревшим. За дверью — сплошная тьма.
Один из прекрасных тигров нажал кнопку, и дверь, громко забибикав, отворилась. Я вошел и услышал, как дверь захлопнулась за моей спиной. Обернулся — Тигры стояли по ту сторону и тупо глядели на меня сквозь стекло. Или изучали свой профиль, как в зеркале? Славное получилось бы групповое фото для прессы.
— Слышь-ты слышь-ты слышь это же Билли Чака!
Я снова повернулся и в темноте пошел на голос.
Лунный свет проникал сквозь щели вертикальных жалюзи на большом окне. Вернее не лунный свет, а неоновый, от сотен электрифицированных реклам, чей отблеск полыхал в небе над станцией Сибуя. Луна не выдерживала конкуренции.
Санта развалился в роскошном кожаном начальственном кресле посреди комнаты, украшенной постерами с женоподобными юнцами — рубашки расстегнуты, гладкая грудь напоказ. Толстяк был одет все в тот же красный адидасовский костюм, мало ему льстивший, и на этот раз дополнил наряд панамкой. Если он думал, что тренировочный костюм в сочетании с цепками придаст ему авторитет среди уличных парней, он явно держал этих ребят за дураков. Впрочем, я бы и сам пришел к такому же мнению, пообщавшись с «Хамскими Тиграми».
Мебель расставлена по вдохновению — там стол, тут кресло, монитор имеется, компьютера нет как нет. То ли помещение еще обставляли, то ли переезжать собрались.
— Рад что вы добрались благополучно, — заговорил Санта. — Надеюсь обошлось без грубостей ребятки бывают очень грубы когда им вздумается нагрубить.
— Серенад не пели, если вы об этом.
Санта ухмыльнулся, выставив каждый зуб, и вскочил с кресла.
— Некоторые люди считают талант врожденным. Думают он проявляется вдруг и сразу сформированным небесный дар но, можете мне поверить, это блюдо рыбьих потрохов потому что талант создается талант обрабатывается талант воспитывается целой командой тренерами и дизайнерами пластическими хирургами и авторами текстов и фотографами и постановщиками голоса и балетмейстерами и парикмахерами и консультантами по озвучке и я мог бы продолжать и продолжать до бесконечности.
Кто бы сомневался.
— Вот где настоящие таланты хотя это не значит что мальчики пустое место нет конечно без исходного материала нечего будет создавать обрабатывать и воспитывать «Хамские Тигры» прекрасный сырой материал но им потребуется еще немалая обработка прежде чем они примут товарный вид так что я вполне согласен с вашей оценкой что касается их пения.
— А я? Из моего сырого материала можно сделать звезду?
— Слишком поздно слишком, — ответил Санта, и по его физии расплылась маниакальная улыбка. — Если б вы пришли ко мне десять лет назад тогда я еще мог бы что-то из вас сделать и то вряд ли девчонки предпочитают безопасных бисёнэн 122 трагических хрупких мальчиков чьи сердца так легко разбить а вы, можете мне поверить, отнюдь не выглядите хрупким и несчастным вовсе нет.
— Зачем же я вам понадобился?
— Сейчас я вам скажу, вы уж мне поверьте, — посулил он.
Но не сказал.
Отошел зачем-то к окну и выглянул наружу. Снял развесистую панамку, покрутил ее на пальце с такой таинственной улыбкой, словно этот жест имел секретный смысл. Небрежно отбросил панамку и проследил, как она летит через комнату.
Панамка приземлилась на микрофон Товы. Това стоял неподвижно в темном углу, прикинувшись вешалкой. Хорошо прикинулся — я его даже не заметил. Он был все в тех же голубых тюремных джинсах, вооружен магнитофоном и микрофоном.
— Не обращайте внимания на диджея Тову, — посоветовал Санта. — Он — молчун немой почти что паралитик много уже лет молчит ни слова но как микширует вы не поверите, можете мне поверить, Това Това Това — это мои уши если наклевывается хит он сразу видит он сразу скажет.
Я представил себе эту парочку в студии. «Хамские Тигры» пихаются в аппаратной. Санта потеет, бормочет, тревожно поглядывает на Тову, а тот дважды топает ногой, если диск золотой, и трижды — если платиновый.
— Рад познакомиться с вашими ушами. — Я помахал Тове.
Санта задергался, рукой пригладил скользкие волосы. Интересно знать, он пользуется гелем или его скальп сам по себе выделяет эту жирную субстанцию? Не успел я решить этот вопрос, Санта снова заговорил.
— Есть люди господин Чака, — произнес он, — которые трудятся изо всех сил целыми днями чтобы навредить мне такие люди настоящие подонки можно сказать ходят и сеют сплетни и слухи и ложь и намеки чтобы отнять у меня средства к существованию. Этот бизнес, можете мне поверить, весь основан на связях а связи на доверии а когда доверие подрывают какие-то подонки которые сеют слухи я лишаюсь средств к существованию потому что недостает доверия.
— Да, торговать наркотиками непросто.
Он весь надулся, на лбу вспухла вена. Санта снова провел рукой по волосам, и вена слегка сдулась.
— Вот про такую ложь как раз про такую ложь я и говорю.
— И насчет педофилии тоже?
Лицо его омрачилось:
— Вы поймите есть влиятельные влиятельные люди которые рады бы стереть меня с лица земли они-то и запустили этот слух эту ложь эту сплетню эту совершенно вымышленную выдуманную фальсификацию никакой связи с истиной. В то время я не имел возможности вступить в спор пришлось залечь на дно вести себя как наш диджей Това изображать молчуна немого паралитика это молчание ранило меня травмировало, можете мне поверить, а теперь они опять ставят мне подножку но на этот раз я дам сдачи, можете мне поверить.
Он снова повернулся к окну, высматривая в городе признаки надвигающейся угрозы. Неоновое сияние тревожило его, словно далекие грозовые тучи — капитана корабля. Видимо, решив, что на данный момент он в безопасности, Санта обернулся ко мне.
— Говорят, вы побывали в моем заведении в моем клубе в моем…
— В каком еще заведении?
— Я уже не могу называть его моим заведением моим клубом у меня столько всего отняли, столько всего но раньше я был совладельцем «Краденого котенка» и мне все еще кажется что это мое место в точности как если человек потеряет ногу и ему все еще кажется что она болит и как это называется а?
— Поганая карма?
— Нет, есть же специальный термин выражение словосочетание…
— Фантомная боль.