Нарты. Адыгский эпос

— Напрасно ты скрывал это от меня. Я любила брата, но ты мне дороже всех, — сказала краса вица, — а сама подумала: "Я ведь поклялась всего только серым камнем, значит не давала настоящей клятвы, — я отомщу ему за смерть брата".
Через несколько дней после этого разговора Батараз, взяв свой короткий старый меч, оседлал Карапцу и поехал на охоту. А жена его опять надела мужское платье, воинские доспехи и тайком последовала за ним, чтобы убить его. Она нагнала его, обернулась густым туманом, заволокшим все кругом, и бросилась на Батараза с мечом, восклицая:
— Эй ты, сын Химиша, защищайся, да не надейся, что победишь, как на игрищах своих нартов. Нет, труп твой достанется птицам, злые вороны ста нут клевать его день и ночь.
Но Батараз отразил ее удар, выбил меч, связал ей руки и отвез в подземное царство. Там вероломная жена стала просить прощения, клясться, что будет любить его до самой смерти, но Батараз с горечью сказал ей:
— Клятвам твоим я не верю, да и можем ли мы быть мужем и женою после того, что случилось? Ты сама все погубила, прощай.
Так Батараз снова остался одиноким и вернулся в Страну Нартов.
  
Как Батараз заставил одноглазого великана плясать
 
Невдалеке от нартских селений жил в горах свирепый Одноглазый. Его жилища никто не ведал, но он часто спускался с гор и похищал то одну, то другую нартскую красавицу. Никто не мог вернуть их, и нарты издавна страшились и ненавидели одноглазых чудовищ.
У Одноглазого был сын. Звали его Уит. Когда Уит подрос, отец стал брать его с собою в разбойничьи походы, и сын мало-помалу перенял злые и хитрые повадки отца. Время от времени Уит спускался с гор, приходил на нартские пиршества, вмешивался в толпу нартской молодежи и танцовал с нартскими красавицами. А потом похищал приглянувшуюся ему девушку.
Одноглазый был доволен потехами и походами сына, но когда до его слуха дошла молва о непобедимом Батаразе, он стал опасаться, как бы его необузданный сынок не попал в руки храброму нарту.
— Смотри, — говорил он, — ты слишком часто нападаешь на нартов. Попадешься на глаза храброму Батаразу, тогда тебе не сдобровать.
— Я сам ищу встречи с прославленным Батара зом, — хвастливо отвечал Уит, — погоди, я еще при везу тебе его с какой-нибудь красавицей.
Одноглазый великан только головой качал, слушая бахвальство сына.
На другой день в нартском селенье праздновалась богатая свадьба. Сын Одноглазого неожиданно появился в кругу пляшущих, выхватил одну девушку, поплясал с ней и понес в горы.
В это время Батараз вернулся с охоты. Прибежал к нему нартский юноша:
— Батараз, храбрый из храбрейших! Опять Од ноглазый похитил нашу девушку. Как можем мы терпеть этот позор?
Батараз вышел из дому и на дороге, ведущей в горы, увидел Уита, тащившего похищенную. Ловкий нарт скоро нагнал похитителя. Тот, испугавшись, бросил добычу и хотел убежать, однако нарт остановил его. Оба были безоружны.
— Слушай, Уит, сын старого иныжа, — сказал Батараз, — давай вместе спляшем удж, — кто кого перепляшет? А не хочешь — поборемся!
— Нет, — дерзко ответил Одноглазый, — в борьбе я тебе только руки переломаю, давай лучше узнаем, кто кого перепляшет, — я тебя насмерть заморю.
— Хорошо, — с усмешкой согласился Батараз, — давай спляшем удж.
Начали они плясать у подножья горы, приблизились к селенью и стали переходить из двора во двор. Обошли они все дворы, от верхнего до последнего, всю траву, всю землю истоптали. Сын Одноглазого так ослабел, что еле ноги волочил, а Батараз только разошелся. Он так лихо плясал, что отдавил ноги молодому иныжу.
— Больше сил моих нет, отпусти! — взмолился иныж.
— Что ты, Уит, мы еще только в трех дворах плясали, надо остальные обойти, потом попляшем на походной дороге нартов, зайдем в шалаши пастухов, да мало ли еще где можно поплясать! — не унимался Батараз.
— Не могу! — застонал Уит.
— Эх ты, ленивец! Выхватывать девушек из круга, когда они пляшут с другими, невелика храб рость! Нет, ты у меня попляшешь! — И Батараз, при плясывая, поволок его дальше.
Так Батараз заставил молодого иныжа плясать семь дней и семь ночей. А потом взял его, обессиленного, на руки, принес в горы, в жилище старого Одноглазого, перевернул молодого иныжа три раза в воздухе — из того и дух вон.
— Старый Одноглазый! — сказал Батараз. — Твой сын закружился насмерть, а мне еще охота по плясать, — ну-ка пойдем покружимся в удже!
Тот так испугался, что убежал от Батараза и покинул навсегда свое горное жилище.
Больше одноглазые не появлялись в Стране Нартов, пока был жив Батараз. С тех пор в народе говорят, что удж Батараза был подобен удару его меча.
  
СКАЗАНИЕ О КУЗНЕЦЕ ТЛЕПШЕ
   
Тлепш и Дабеч
 
 
 
Трудится в кузне Дабеч,
 
Меч богатырский кует.
 
Нет у Дабеча клещей,
 
Молотом — глыба скалы,
 
А наковальней — валун.
 
Уголь кузнечный — кизил,
 
Шкура оленья — мехи,
 
Солнце — пылающий горн.
 
 
 
К делу кузнечному всех
 
Рад приохотить Дабеч.
 
Но, обошедши кругом
 
Горы, долины, леса,
 
Не отыскал никого,
 
Кто бы померяться мог
 
С мощью железной руды.
 
Знать, бесполезно искать, —
 
Старый кузнец одинок.
 
 
 
Вновь задышали мехи,
 
Заполыхала заря,
 
Загрохотала земля.
 
Радостен труд кузнеца:
 
В душу руды он проник,
 
Понял железа язык.
 
Вдруг замечает старик:
 
В кузню сквозь щели тайком
 
Юноша зорко глядит.
 
Он кузнецу незнаком.
 
"Чей ты, откуда?.." Но вмиг
 
Гость неизвестный исчез.
 
Лишь отвернулся кузнец —
 
Вновь он возник за стеной.
 
После к Дабечу привык,
 
Выйдя навстречу, сказал:
 
 
 
"Да будет огонь твой добрым,
 
Дабеч, стоящий у горна,
 
Широко расставив ноги,
 
Всей грудью дыша глубоко!
 
Меня возьми ты подручным,
 
И я в долгу не останусь, —
 
Тебе помогу в работе.
 
Мне в кузницу дверь откроешь —
 
Открою, доверю душу".
 
Был юноша великаном.
 
Могучий, широкоплечий.
 
Во взгляде — львиная сила.
 
 
 
Ему Дабеч отвечает:
 
"Мой гость желанный! годами
 
Ты мне годишься во внуки,
 
Но руки твои могучи,
 
А речи твои сердечны.
 
Как звать тебя? Ты мне нужен!"
 
 
 
"Я Тлепшем зовусь, рожденный
 
От матери нерожавшей.
 
Отец, не знавший отцовства,
 
Меня именует сыном.
 
Я пращур молотобойцев.
 
Я всех кузнецов грядущих
 
Единый родоначальник.
 
Пришел я в первую кузню.
 
Прошусь к тебе в подмастерья.
 
Впусти же меня, хозяин!"
 
Войдя, принялся за дело.
 
Умело кует, проворно.
 
Дабеч у горна стареет,
 
А Тлепш мужает у горна.
 
Однажды полночью черной
 
Дабечу старому снится:
 
 
 
В кузне железо
 
Тлепш заклинает,
 
Повелевает
 
Горной рудою.
 
Та покорялась
 
Беспрекословно,
 
Словно железо
 
Стало водою.
 
Радо железо
 
Слушаться взгляда:
 
Ласково глянет —
 
Станет горою.
 
Глянет сурово —
 
Станет багрово,
 
Воспламенится
 
Силою злою.
 
Дунул — пропала
 
Ярость накала.
 
В этот же миг —
 
Звон благородный
 
Стали холодной
 
Слышит старик.
 
Он будто в кузню
 
Входит, и сразу,
 
Как по приказу,
 
Скрылось железо.
 
Тут и проснулся
 
Старый кузнец:
 
"Вот он, конец мой,
 
Верный конец!"
 
Утром, тихонько
 
Стоя за дверью,
 
На подмастерья
 
Мастер дивится:
 
 
 
Раскаленное железо юный Тлепш
 
Вынул голыми руками из огня.
 
Пышет полымя в ладонях, а кузнец
 
Мнет железо, гнет подковы, и ему
 
С восхищеньем старый мастер говорит:
 
"Ты железо раскаленное берешь,
 
Настоящим ты мужчиной будешь, Тлепш!.."
 
 
 
Входят в кузню двое нартов молодых,
 
Вносят третьего, с проломленным бедром,
 
Просят старого Дабеча им помочь:
 
"Бог богов да наградит тебя, Дабеч!
 
Трое братьев, мы резвились на конях:
 
Кто кого скорее выбьет из седла.
 
Весела была игра, но средний брат
 
Не встает из-за разбитого бедра.
 
Заигрались мы без памяти, прости!
 
Провинились мы по младости, Дабеч!
 
Заклепай стальное нартское бедро.
 
Всем приносишь ты добро, не откажи!"
 
 
 
Старый мастер, помолчавши, отвечал:
 
"Трое витязей, что стоят восьмиста!
 
Дела много у меня, досуга нет.
 
Вот умелый мой помощник — юный Тлепш.
 
Он уважит просьбу вашу, удальцы".
 
Удаляется из кузницы Дабеч.
 
Нарты, искоса на Тлепша поглядев,
 
Брата подняли и прочь пошли, бранясь:
 
"Подшутил Дабеч над нами, Тлепш — малец.
 
Где ж бедро ему стальное починить!
 
Ученик и мастер — оба хороши.
 
Мы теперь к Дабечу в кузню ни ногой!"
 
 
 
В это время возвращается Дабеч
 
И гадает-размышляет на ходу:
 
"Тлепш управится с бедром, пока дойду.
 
Он всесилен, если сон мой не соврал!"
 
"Как работалось?" — подручного спросил.
 
Тлепш в ответ ему: "С презрением ко мне
 
Нарты прочь пошли и брата унесли.
 
Если только им надеешься помочь,
 
Вороти их поскорее с полпути.
 
Разобижены они, возмущены".
 
Старый нартов окликает, и юнцы
 
Возвращаются, увечного неся.
 
Бьется мастер возле горна так и сяк
 
И никак бедро не может заклепать.
 
Лишь притронется к железу, тут же Тлепш
 
Подмигнет тайком железу, и конец —
 
Ускользнет железо, вырвется из рук.
 
Посмотрел на Тлепша пристально Дабеч
 
И задумался глубоко, и сказал:
 
 
 
"Мой Тлепш, ты один
 
Кузнец настоящий,
 
Глядящий бесстрашно
 
Железу в глаза!
 
Беспомощен я,
 
Как встанешь ты рядом,
 
Ты властвуешь взглядом
 
Над мощной рудой.
 
Умелой рукой
 
Бедро почини ты,
 
Хоть мой ученик ты, —
 
Склонюсь пред тобой.
 
Постиг ты вполне
 
Кузнечное дело,
 
Тебе я навечно
 
Его отдаю.
 
И кузню мою
 
Тебе оставляю,
 
Я счастлив — тебя я
 
Нашел, наконец.
 
Ты — нартский кузнец.
 
На старость, на радость
 
Мне боги подручным
 
Послали тебя!"
 
 
 
Склонившись, Дабеч
 
Выходит из кузни,
 
А Тлепш чинит-лечит
 
Стальное бедро.
 
 
 
Лишь справился с делом, —
 
О нем зашумела
 
Людская молва.
 
И Хаса старейших
 
За Тлепшем послала
 
Быстрейших гонцов.
 
Он входит на Хасу,
 
Его там встречают
 
С почетом большим.
 
И сано семь бочек
 
В честь бога железа
 
На радостях пьют.