Этика бизнеса. Психологическое расследование корпоративных скандалов
Затем участникам случайным образом раздали роли тюремщиков и заключенных. Тщательная процедура отбора и последовавшее за ней случайное распределение ролей стали основополагающими принципами организации эксперимента. Тем самым гарантировалось, что участники будут в целом мало чем отличаться от обычных среднестатистических молодых людей и что рисунок их поведения в ходе эксперимента окажется обусловлен ситуацией, в которой они находятся, а не личной предрасположенностью. Как отмечал Филип Зимбардо [45],
…система отбора гарантировала, что каждый попавший в нашу тюрьму будет нормальным среднестатистическим, насколько возможно здоровым человеком, не замеченным в асоциальном поведении, преступлениях или насилии. Более того: будучи студентами университета, участники эксперимента в целом обладали интеллектом выше среднего, меньше были склонны к предрассудкам и более уверены в своем будущем, чем их не столь образованные сверстники. Затем, с помощью случайного распределения, ключевого для исследования, эти славные парни были произвольно назначены на роли охранников и заключенных. Мы не интересовались, к какой из ролей они склонялись сами. Всё решал случай.
Весь эксперимент – и устройство «тюрьмы», и подготовка «охранников» и «заключенных» – отличался исключительным вниманием к деталям. Испытуемые получали подробные инструкции с описанием того, что от них требуется в отведенной им роли. Охранникам предписывалось участвовать в завершающей фазе строительства тюремного комплекса. В их обязанности входило «поддержание в тюрьме разумного уровня порядка» [46], однако категорически запрещались агрессия и применение физических наказаний в отношении заключенных. Экипировка охранников состояла из однотонных рубашек и брюк цвета хаки, свистка, деревянной палки и зеркальных солнцезащитных очков.
Студенты, назначенные на роль заключенных, должны были накануне эксперимента находиться дома. Их «арестовывала» и увозила местная полиция, действуя точно так же, как если бы они были настоящими преступниками. По прибытии в импровизированную тюрьму заключенных раздели, обработали спреем от паразитов и заставили некоторое время голыми дожидаться выдачи обмундирования – балахона с номерами спереди и сзади, резиновых сандалий и шапочки из нейлонового чулка [47]. На правую щиколотку каждому повесили цепь с замком, которую никогда не снимали. Неудобство, доставляемое этой цепью, должно было служить постоянным напоминанием заключенному, что он находится во враждебной атмосфере тюрьмы. Прежде чем поместить в камеры, всех сфотографировали «для досье». Процедура подготовки – и помещения тюрьмы, и самих участников эксперимента – не только способствовала созданию реалистичной обстановки, но и открывала путь для формирования норм тюремной жизни, связанных с ролями охранников и заключенных.
Развитие ситуации оказалось не только поразительным, но и шокирующим. В течение нескольких часов с момента начала эксперимента охранники, которым было запрещено прибегать к физическим наказаниям и проявлять агрессию, стали демонстрировать весьма изощренные формы жестокости. Такие виды досуга заключенных, как чтение или кино, очень скоро были отменены, а простейшие права (например, спать, разговаривать с другими заключенными, ходить в туалет или есть) превратились в привилегии, которые узники должны были заслужить. Заключенных непрерывно сгоняли на построения, во время которых заставляли наизусть декламировать правила, а иногда публично унижать друг друга. Охранники вжились в свои роли так быстро, а трансформация произошла столь естественно, что позже, по окончании эксперимента, многие из них были просто потрясены, анализируя собственное поведение. Один из охранников заметил [48]:
Я поразился самому себе… Я заставлял их обзывать друг друга, мыть туалеты голыми руками. Я буквально видел в заключенных «скотов» и считал, что с ними надо держать ухо востро – иначе что-нибудь натворят.
Из-за принудительного лишения сна, оскорблений и необходимости добиваться простейших вещей как привилегий узники стали падать духом. Вначале люди были удивлены тем, как с ними обращались, тем, что нарушали их личные границы, затем попытались взбунтоваться. Когда коллективное действие потерпело неудачу, единение сменилось отчужденностью, узники стали безучастны к происходящему и охотно унижали друг друга, когда этого требовали охранники. Пятеро были «освобождены» в первые же несколько дней, потому что у них появились признаки острой тревоги и депрессии. Как было отмечено выше, участников исследования отбирали и отводили им роли произвольно – так, чтобы между жизненными обстоятельствами и психологическим профилем студентов, становившихся охранниками и заключенными, было как можно меньше различий. Но через несколько дней после начала эксперимента различия между двумя группами стали разительными. Эксперимент, рассчитанный на две недели, пришлось закончить досрочно – через шесть дней: ситуация ухудшалась стремительно.
Если говорить о нормах бизнес-этики, из Стэнфордского тюремного эксперимента можно извлечь немало ценных уроков, но два важны особенно. Урок первый: эксперимент подтверждает, что ситуация способна заставить людей со сложившимся характером вести себя совершенно несвойственным им и неподобающим образом. Окружение может формировать наш характер и моральные принципы, а также служить инструментом для оправдания поведения, которое в другой ситуации мы бы, вполне вероятно, осуждали. Именно поэтому, как подчеркивалось в начале главы, любое исследование неэтичного поведения должно обязательно рассматриваться в контексте социальной среды, в которой действовал человек. Не следует сводить случаи неэтичного поведения к проступкам лишь нескольких «паршивых овец», как бы этого ни хотелось, ибо такой подход вряд ли поможет добраться до причин, которые заложены в самой системе, питающей и поддерживающей неэтичное поведение. Прогнившая система всегда одержит верх над самыми жесткими нормами и рамками.
Сегодня мне совершенно ясно, что, когда я был занят в операциях с валютными опционами в НБА, векторы сил в компании заставляли некоторых сотрудников (и меня в том числе) совершать такие поступки, которые наши близкие сочли бы совершенно нам несвойственными. Все мы – кто больше, кто меньше – усвоили аморальные социальные нормы, сложившиеся в этом бизнесе. Более того, динамика поведения в группе (групповая динамика) оказывала невероятное давление на людей, заставляя их такие нормы принять, – об этом мы подробно поговорим в следующей главе. Нарушенные социальные нормы и замкнутая групповая динамика заставляют членов группы принимать доминирующую норму, не оставляя им выбора и тем самым превращая группу в подобие секты.
Второй урок Стэнфордского эксперимента для специалиста-практика, возможно, даже важнее первого. Он касается вопроса лидерства. Лидеры играют главную роль в формировании и поддержании среды, которая питает и подкрепляет неэтичное поведение «паршивых овец». К этой теме мы теперь и обратимся.
Роль руководства
Руководитель – это человек, облеченный властью, создающий условия, в которых должны жить, действовать и обеспечивать себе существование другие люди; условия, которые могут быть светлыми, как сами небеса, или мрачными, как преисподняя [49].
Еще один повод для критики Стэнфордского эксперимента: сам Зимбардо играл активную роль в процессе, направляя действия участников. Вмешательство экспериментатора – одно из табу в научном исследовании, поскольку подобное вмешательство может существенно искажать результаты. В Стэнфордском тюремном Зимбардо играл роль «старшего полицейского чина» и наставлял охранников, как они должны обращаться с заключенными. Например, есть сведения, что на одном из инструктажей он говорил [50]: