Тысяча ступеней

вовсе уж не держалась за тело «бедного» Жака.
- Мне надо подумать, что взять…
- Быстрее собирайтесь, - прервал её в очередной раз Станис. – Всё, что вы возьмёте, должно уместиться в возке, который я заметил во дворе. Думаю, несколько лошадей нам не понадобятся, и они прибавятся к цене трактира и имущества.
Мадам Дюро охнула и, не смотря на свои тяжеловесные телеса, выпорхнула из столовой.
- Думаю, проблема решена.
Обед быстро закончили.
Чуть позже были готовы к выезду. Никто из мужчин, хоть и решительно настроенных на случай нападения, не хотел дожидаться разбойников.
Через пару часов мадам Дюро возвышалась на возке, всё же переполненном лишними вещами. Ей было отсчитано двести пятьдесят золотых монет. Её пышная фигура ещё долго маячила на дороге, пока не пропала за горизонтом. Мужчины выполнили своё слово в отношении захоронения тела Жака. И только после этого расширившая свою численность компания двинулась в путь.
Парауэл сказал, глядя на Белинду:
- Мы поступили бы неразумно, пойдя по дороге. Я предлагаю идти мимо. При удаче мы можем если не обойти, то пройти сквозь лес, что значительно спокойнее, чем продвигаться по этой трассе.
Парауэл не хотел идти на рожон. И, хотя все предполагали, какими мотивами вызвано это предложение, всё же согласились с ним, понимая, что тут он прав. Дорогу оставили далеко в стороне. Гарнед де Барнс показал, что если двигаться круче к северу, то лес будет обязательно обойдён. На его мнение в этой части пути полностью положились, так как из-за частых путешествий де Барнс очень хорошо знал эти места.
- Когда-то здесь не было этой дороги, - говорил он, - и приходилось ходить где угодно. Я предпочитал в обход.
Глава двадцать третья
Они шли по широкой тропе, проложенной в лесе. Стволы деревьев стояли вплотную к тропе, а кое-где кроны так наклонились друг к другу, что получалась арка. Густая листва смягчала жару дня. Тропа была без ухабов – ей явно часто пользовались. Дождей давно не было, и теперь взбитая ногами слегка поднималась пыль. И меж тем, хотя ничто не предвещало угрозы, никто не был расслаблен. Женщин поместили в центр группы. Наиболее воинственный из мужчин, Станис Лановин. Он бряцает прицепленным к поясу мечом и вспоминает, что ему уже приходилось применять его.
После него воинственность проявляет Тейбери де Залин-Барнс, который время от времени кидает несколько мрачноватый взор на кузину Белинду, вообще единственную ехавшую на лошади. Других лошадей не было. Та о чём-то разговаривает с остальными женщинами и, кажется, не разделяет их возмущение самоуправством мужчин, заградивших собой их по кругу. Мужчины применили все имеющиеся средства, чтобы заставить четырёх эмансипированных женщин, примириться с мыслью об их пассивном положении при путешествии через лес. Граф Шарло де Консор, недовольный пешим способом путешествия, Гарнед де Барнс и его компаньон Джой Варес негодуют на поведение земных женщин и ставят в пример послушную Белинду е её подругу, дочь достопочтенного друга и компаньона.
Так, в буквальном смысле, идёт или продолжается для других это путешествие. Ноги почти неслышно переступают по земле, бряцает оружие, шепчутся Кати с Белиндой, а остальные слушают их и пересмеиваются, бросая взгляды на Станиса и Тейбери, идущих спереди. Причём под этим видом разглядывания других, одна из женщин смотрит не на них, а на Парауэла, идущего с левого края тропы.
Лес пронизан перекличкой и разноголосицей птиц. Многие поют своими голосами, некоторые своими и передразнивают. Вот раздаётся пронзительный и неприятный скрежет, а минуту спустя лёгкая трель.
- Клянусь душой! – воскликнул Гарнед де Барнс.- Но я почти уверен, что пела одна и та же птица.
Действительно, как в скрежете, так и в трели есть неуловимое сходство. Возможно, де Барнс прав – может звук принадлежит одному и тому же певцу. Но выяснить это нет ни времени, ни желания и, не в последнюю очередь, возможности. Среди них нет ни одного зоолога, тем более страстно увлечённого и готового броситься очертя голову в лес для выяснения того кто именно пел.
Раздаются голоса птиц. Гарнед де Барнс слушает их и вдруг слышит не совсем птичий напев. Он поднимает в знак внимания руку. Все останавливаются, а так как никто ничего не слышит, то все ожидают вердикта Гарнеда де Барнса, который внимательно и с пониманием внимал звукам, исходящим из леса.
Наконец он тихо сказал:
- Честное слово, но мне показалось, что одна трель не птичья. Но постойте, постойте!.. Вот опять.
К общему голосу присоединяется другой, то его слышат все, но они не могут определить птичье это пение или это что-то ещё.
- Это разбойники, - по голосу де Барнса можно определить, что он практически убеждён в этом.- Приготовимся на всякий случай к обороне. – Он вынул меч, и все мужчины последовали его примеру. – Может быть, я не прав… но дай то Бог!
По совету Парауэла Белинда спешилась на случай нападения, поскольку животное могло испугаться малейшего звука и понести девушку вглубь леса прямо в лапы разбойников. Всё внимание сосредоточено. Группа медленно движется по тропе. Тут раздаётся явственный человеческий свист и с криком из леса на путников набросились разбойники. Вооруженные чем придётся и одетые во что попало люди. Весь образ разбойников воплотился в них. Все бородатые, волосатые, грязные, с искажёнными, нет, не лицами, рожами.
Один из них, вооружённый тесаком набросился на Михаила Полина. Штурман «Эролайнджа» никогда не обладал особой смелостью. Но инстинкт самосохранения заставил его поднять меч и принять удар тесака на него. Возможно, он бы так и остался лежать в этом безвестном лесу, не подоспей ему на помощь Тейбери. Юноша выхватил из ножен простую шпагу и пребольно, но не смертельно уколол бородача в бок. Тот рявкнул и озверел. Увидев Тейбери со шпагой в руке и поняв, что именно он причинил ему боль, он забыл о Полине и с рёвом бросился атаковать Залин-Барнса.
Проворный юноша легко отошёл в сторону и хладнокровно проткнул бородача насквозь. Тот секунду стоял, и недоумение не успело сойти с его лица, когда он замертво рухнул на землю.
А сражение шло полным ходом. Путешественники отважно сражались, образуя круговую оборону от яростно осаждавшего их ряды противника. Они не переставали продвигаться по тропе всё дальше и дальше.
Тропа позади них была усеяна трупами