Пророчество

не смогла.
– Оно очень странное, я даже не могу распознать его структуру, ведущие нити не дают зачать дитя без любви, передают из поколения в поколение красоту и некоторые ведущие особенности внешности, а в центре – привлекательность в глазах мужчин, слишком сильная, сводящая последних с ума.
Я все это знала и так, кроме того, что мы с сестрой так похожи на маму по вине проклятия.
– Попробуйте истинную любовь, – оторвавшись от тарелки с моей кровью, старый дракон похлопал меня по руке, – это обычно помогает, – слабое утешение.
– Мама родила от отца двух дочерей, значит любила, но проклятие не пало, – дракон скрестил руки на груди и внимательно меня слушал, может ему еще что-нибудь придет в голову, – Терил было две недели, когда мою мать обвинили в соблазнении соседа и забили до смерти.
– А может это правда? Вдруг разлюбила?
– Она родила две недели назад, вряд ли у нее могло возникнуть желание кого-то совращать, – дракон молчал, – даже смешно, знаете, а меня можно считать серийной убийцей, сколько мужчин разбилось насмерть от неразделенной любви ко мне... они почему то предпочитают именно так сводить счеты с жизнью, – в этот момент мне действительно казалось это смешным, самый надежный способ для дракона умереть, броситься со скалы.
– Драконье проклятие такого рода может снять тот, кто его наложил, и если этот дракон жив, то он здесь...
– Это было не проклятие, – молодой и довольно красивый рыжеволосый дракон, что сидел ближе всех к белому правителю, смотрел мне прямо в глаза, – простите, леди Кенсинг, это я испортил вам жизнь.
Дракон поднялся, – пятьсот лет назад в Верне я встретил ведьму, я узнал ее в вас в тот самый миг, как увидел в коридоре этого дворца, но не мог поверить. У Ады были такие же синие, как небо глаза, золотистые волосы, даже фигура, вы словно моя ведьма, сошедшая со старого снимка. Я любил Аду безумно, но она была истинной ведьмой, изводила меня, два раза я бросался на скалы, чудом выживал и опять шел к ней. Ради Ады я был готов на все... точнее почти на все... Во время одного из моих визитов в гнездо, Армелия предложила мне стать парой и я согласился на союз с драконицей. Ада проклинала меня, а я желал ей лишь любви, вечной любви, крепкой любви.
Рыжеволосый дракон покаянно опустил голову, в зале стояла тишина, и какие выводы я должна сделать из этого заявления? Седой дракон откашлялся, привлекая к себе наше внимание.
– После рассказа урса Ту все складывается, ни одно известное мне проклятие не может обладать такой силой, чтоб продержаться не один десяток поколений и не утратить силу, а пожелание от чистого любящего сердца...
– Все это очень мило, но... снимай... – поднявшись, обратилась я к признавшемуся дракону, – ты знаешь, сколько жизней загубил... ты... снимай... – я задыхалась, если бы не он, я б жила обычной, нормальной жизнью, у меня была бы мама… это он лишил меня всего…
– Он не может, никто не может, это сама любовь...
Дубовый массивный стол полетел в сторону, я пыталась справиться с собой, пыталась и не могла, и, если честно, не особо то и хотела, чувство безнадежности окатило меня и смело все барьеры. Силы заструились по венам, необузданные разряды пронзили небо, ветер разбивался о каменные стены башни, смерчи закручивались, стремительные, несущие смерть и разрушение.
– Если я не могу избавиться от проклятия, то могу хотя бы получить удовольствие, лично убивая источник своих несчастий, – дракон был вскинут в воздух, бесчисленные молнии пробивали распятое тело, причиняя страдания, но жалости у меня не было, совсем.
Стены тронного зала трещали под напором стихии, драконы подскакивали со своих мест, я ощущала их магию, что теплым коконом окружала меня.
– Знаешь, у каких стихийников синие глаза, многие ошибочно думают, что у водников, нет, у тех, кто управляет ненастьем, и чем они темнее, тем страшнее сила...
Крышу над нами снесло, несколько драконов приняли истинную форму, пытаясь крыльями закрыть остальных, их унесло первыми. Ветер выл, буря бушевала набирая силу, а дракон, что когда-то проклял мою прародительницу, все так же корчился от боли, молнии били не прерывно, теплая ладонь опустилась на плечо и, скользнув вниз, сжала мою руку.
– Идем, – как красный сумел подойти ко мне, – идем, – Эван, просто потянув меня за собой, потушил огонь ненависти, что сжигал изнутри.
Я сидела на коленях у дракона, уткнувшись в его шею, мне было очень стыдно, говорить не хотелось совершенно, а Эван и не требовал, его объятия утешали, давали так необходимое мне чувство безопасности.
Легкий стук в дверь вызвал вздох у дракона, я наконец оторвала голову от его груди и заглянула в желтые глаза ящера, есть ли у нас шанс не открывать эту дверь?
– Входи...
В нашу комнату вошел самый главный, на мой взгляд, из трех правителей, я попыталась слезть с колен красного, все же как то неловко жаться к мужчине на глазах у других.
– Простите, урис Уэ, ущерб, что я нанесла дворцу...
– Забудьте, – отмахнулся подошедший блондин, – встряска нам не повредит, уж очень мы засиделись, да и урс Ту уже все исправляет, все же это его вина, – улыбнувшись, белый мгновенно стал серьезным и посмотрел на меня своими пронзительными голубыми глазами, – леди Кенсинг, мы с урсом Ту считаем, что ваша прародительница и могла быть той ведьмой, что прокляла драконий род, сильная ведьма, обиженная женщина, – я лишь пожала плечами, этого мы никогда не узнаем, а драконы сами виноваты и жалеть их я не собираюсь, только вот обидно, прокляли драконов, а умирают от этого обычные человеческие женщины.
– Вы не могли бы попытаться снять проклятие, как ее кровная родственница...
– Нет, и пробовать не стану, вы заслужили это... – красный был не согласен со мной, но белый остановил его.
– Мы понимаем ваше негодование и вполне возможно, что давняя возлюбленная урса Ту совершенно не при чем, но прошу вас, вызовите дух Ады, спросите ее о проклятии и если удастся снять его, я отпущу вас домой, вы станете свободной, клянусь честью! – не верить белому не было оснований и звучало все крайне заманчиво, только кроме моей злости было еще одно но.
– Я светлая и не могу вызывать души.
– Каин может.
– Ирс, ты не можешь распоряжаться... – закончить Эвану не дали.
– Могу, ради блага нашего народа, или леди Солер стала твоей женой, Эван?
Красный