Охота на феникса

шипы, об которые он снова поранил свои крылья, успевшие отрасти и поднять его на такие высоты, что теперь, падая вниз, ему не оставалось ничего другого, как просто ждать, когда он упадёт и получит очередную порцию боли, а она добьёт его, чтобы больше на было сил подняться.
-Я вспомнила события, которые произошли в дни покушений, и поняла, что это может быть правдой! - продолжала Демидова. - Но…
-Но? – спросил Максим, нахмурившись.
-Но я хотела убедиться в этом наверняка.
-И я оказался лучшим вариантом, чтобы сделать это? – произнёс он, вложив в свои слова чуть больше сарказма, чем положено.
Вика заметила, что он изменился, но не могла понять, с чем это было связано.
-Просто я подумала, что папа обсуждал что-то с тобой, и ты знаешь об этом больше.
Каверин молчал.
-Макс?
Прошли несколько секунд, прежде чем он ухмыльнулся и ответил:
-Это правда!
Виктория закрыла глаза, и было видно, что его слова причинили ей боль, несмотря на то, что она и так знала это.
-Но не спешите так расстраиваться, Виктория Владимировна! - услышала она его ледяной голос. – Вы придумали хороший план мести, и, я думаю, что Беляев будет рвать и метать от злости, когда узнает, что вы предпочли ему человека, который стал причиной его падения в ваших глазах.
Вика открыла глаза и растерянно посмотрела на него, не понимая, что произошло, и почему он снова стал таким холодным.
-Прости? – непонимающе спросила она.
-Прощаю, ведь у меня другого выбора нет! – отрезал он, но глаз не отвёл, намереваясь выслушать, что она ответит в своё оправдание.
Демидова судорожно соображала, что в её словах послужило поводом для таких перемен в его поведении, но ничего не находила. И вместо того, чтобы включить логику и напрямую спросить, в чём дело, Виктория ухватилась за первую попавшуюся мысль, возникшую в её голове: он пожалел о том, что произошло между ними и, чтобы не оправдываться и не искать лишних слов, а сразу отвязаться от неё, вывернул всё так, как будто она нарочно использовала его. Прекрасный ход! Он и впрямь был хорошим аналитиком и прекрасным стратегом!
Задетая гордость подключила в качестве тяжёлой артиллерии сложный вспыльчивый характер, и Демидова со злостью и обидой выпалила:
-Конечно нет, потому что твоё благополучие полностью зависит от моего отца, грязный наёмник!
Максим сверкнул глазами и резко поднялся на ноги. Выйдя из-за стола, он встал около кровати и мрачно сказал:
-Думаю, вам пора вернуться к себе и собрать вещи для предстоящей поездки, Виктория Владимировна! Мы выезжаем в пять, так что у вас будет ещё пару часов, чтобы отдохнуть и смыть с себя следы рук грязного наёмника, благополучие которого зависит от вашего отца и вашей снисходительности.
Вика вскочила с кресла.
-Надеюсь, у вас хватит ума не сделать всеобщим достоянием то, что здесь сегодня произошло, и меня не погонят с позором назад в мои трущобы!
-Я тебя ненавижу! – процедила сквозь зубы она, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощёчину.
Отвернувшись от него, Демидова направилась к выходу из комнаты. Прежде чем открыть дверь, она развернулась и сказала:
-А я надеюсь, что ты получил достаточно удовольствия, чтобы сохранить те мгновения в своей памяти, поскольку ни одной нормальной девушке не захочется чувствовать твои прикосновения к своему телу, а тем более видеть то, что ты прячешь у себя под футболкой! Если, конечно, она не преследует каких-то своих корыстных целей!
После этого Вика вышла, громко хлопнув дверью, а через секунду услышала, как на пол с грохотом полетело всё, что до этого лежало на письменном столе. Она знала, что причинила ему боль, но считала это достаточным наказанием за то, что он сначала воспользовался ею, а потом выбросил, как ненужную вещь, как обычную дешёвую девку с улицы. Вытерев со щеки слезу, она быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась её комната.
Ибрагим сидел в библиотеке аль-Каюма и внимательно изучал папку с бумагами, которую ему доставили верные люди Азара. Время перевалило далеко за полночь, но он никак не мог оторваться от предоставленной информации: фотографии, вырезки из газет, обычные листы формата А4 и А3 и простые записки, больше похожие на быстро оторванные клочки бумаги… И на всём этом то и дело мелькало фото и имя одного и того же человека.
Тхагелов взял сигару и закурил, медленно смакуя терпкий привкус привезенного с Кубы подарка.
-Что же ты за человек-то такой! - ухмыльнувшись, сказал он вслух, взяв очередной черно-белый снимок из папки. – Даже моя смерть не заставила тебя изменить своим правилам!
Он положил фотографию на стол и взял другую. На этот раз цветную, на которой были изображены молодой парень и подросток лет четырнадцати в спортивной форме и с кубком за первое место в первенстве по рукопашному бою.
-Где же твои слабые места, Макс? Неужели ты все три года жил затворником и никого к себе не подпускал?
Ибрагим бросил снимок на стол, где лежали бумаги, и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на дорогую хрустальную люстру.
-Одно из двух: либо Исмаил хорошо поработал, что вряд ли, судя по фотоотчётам. Либо ты полный идиот, добровольно лишивший себя друзей и семьи! И это больше похоже на правду.
Он выпустил клубок дыма и, выключив ноутбук, где до этого была открыта подробная карта местности вокруг особняка Демидова, улыбнулся и сказал:
-Что ж, завтра посмотрим, какой из двух вариантов на самом деле является верным. Хотя, может быть, существует и третий, который мне пока неизвестен! Но это дело времени, ведь, как известно, всё тайное в скором времени становится явным, друг мой!
Каверин не смог сомкнуть глаз всю ночь, а вернее все три часа, которые у него остались до отъезда после ухода Вики. Её слова, сказанные на последок, раздавили его, втоптав глубоко в землю, в самые недра, выбраться откуда уже, наверное, было невозможно. И самое горькое заключалась в том, что он понимал: это оказалось достойной платой за возможность снова почувствовать себя прежним; ощутить, каково это, когда в жизни появляется кто-то, кто может заставить тебя улыбаться одним только словом или жестом. До последних нескольких дней такое удавалось только двум людям: жизнерадостному Макнейру и его дочери, малышке Мэгги, которая унаследовала эту способность от своего отца. Третьей стала Виктория.
Максим горько усмехнулся и, проверив, всё ли на месте, и работает ли «тревожный маячок», в случае если что-то пойдёт не по плану, взял с пола большую спортивную сумку и чёрный рюкзак. Он вышел из своей комнаты, где в воздухе ещё оставался запах парфюма Демидовой. Часы показывали без четверти пять утра.
В