Охота на феникса

на которые его тело до сих пор реагировало фантомными болями. Утешала лишь одна мысль, что Ибрагим был на том свете, а сам Азар аль-Каюм вряд ли лично заинтересуется Максом, учитывая, что у него имелась нефтяная империя, желающая поглотить всех конкурентов и остаться на рынке одной, установив абсолютную монополию.
-Ты меня удивляешь! - услышал Максим голос за своей спиной, принадлежавший Виктории.
Он открыл глаза и оглянулся. Она вернулась быстрее, чем обещала, но это было к лучшему, потому что ему хотелось поскорее уехать из этого шумного и действующего ему на нервы места. Девушка не сводила с него своих выразительных глаз.
-Мне вот интересно, ты так и простоял тут два с лишним часа? – спросила с сарказмом она.
Максим молчал.
-Хотя насколько я тебя знаю, не удивлюсь, если это на самом деле так!
Он заметил, что к ней снова вернулось её высокомерие, не в том количестве, как прежде, но из спокойной и рассудительной, способной на проявление тёплых человеческих чувств, она опять превратилась в единственную дочь богатого отца, привыкшую указывать людям на их место в обществе. Общение с себе подобными богатеями не шло ей на пользу. Демидова провела с ними два часа, и разительные изменения на лицо.
-Это моя работа, если что! – нахмурившись, ответил Макс. – Мне за неё платят.
-Ах, ну, да! По своей воле ты бы этого делать не стал. Я и забыла, что богачи, вроде меня и моего отца, тебя раздражают!
Виктория стала спускаться по ступенькам вниз.
-Меня раздражают не богачи, - ответил он, следуя за ней, - а люди, не умеющие вести себя порядочно и воспитанно по отношению к другим, как правило, ниже их в социальном статусе.
Она резко остановилась и повернулась к нему.
-Это ты на меня сейчас намекаешь?
Максим поравнялся с ней и, пожав плечами, произнёс:
-Я не намекаю…
-Ты это открытым текстом сказал! – перебила его Вика. – Но заруби себе на носу, - она ткнула указательным пальцем ему в грудь, - то, что ты любимчик генерала Седых, неизвестно за какие такие заслуги, не даёт тебе права разговаривать со мной таким образом! Я – не мой отец, и прогибаться под тебя не буду!
Виктория серьёзно разозлилась. Она сделала шаг навстречу и почти вплотную прижалась к нему, подняв голову, чтобы видеть его карие с зеленью глаза.
-Ты – никто! Наёмник, солдафон! – шипела Демидова. – Если мне понадобится помощь психолога, я, пожалуй, найду специалиста, а не буду спрашивать мнения первого встречного, получившего шрам в пьяной драке, а потом прикрывающегося им, чтобы его пожалели!
Макса передёрнуло от её последних слов. Он сверкнул глазами и, схватив её руку в свою, спокойно, но достаточно угрожающе сказал:
-Я никогда никого не просил, чтобы меня жалели, это раз! – Каверин стал перечислять аргументы в привычной для него манере. – И охранять маленькую дерзкую девчонку после всего, через что я… - он вовремя остановился, – после работы с серьёзными людьми, никак не входило в мои планы, это два! Если бы не ваш отец и его здоровье, я бы ни за что не согласился на эту должность! А тем более, если бы знал, что его дочерью является та неуравновешенная особа, с которой мне уже довелось встретится однажды.
Виктория замерла.
-А что не так со здоровьем моего отца? – спросила она, пропустив часть с «неуравновешенной особой».
Макс отпустил её руку и направился к машине, не ответив на вопрос.
-Я тебя спрашиваю! – настаивала на своём она, следую за ним.
Он разблокировал двери и посмотрел на неё.
-Если бы вы думали не только о себе, но и о других, хотя бы изредка, то заметили бы, что ваш отец болен! - сказал Максим и сел в машину. – Но, увы, кроме себя, вы не хотите замечать никого вокруг!
Он повернулся к ней лицом и закончил:
-Поэтому к психологу, а лучше к психиатру, на вашем месте, Виктория Владимировна, я бы обратился. Может быть специалист научит вас уважать и слушать окружающих, что вряд ли!
И в этот момент в салоне раздался звук пощёчины. Вика тяжело дышала, а в глазах плясали гневные искры. Этот наёмник перешёл все границы, обозвав её неуравновешенной истеричкой!
-Надеюсь, вам от этого стало легче, - сказал Макс, - но это ещё раз доказало, что я прав!
Он включил зажигание, и машина стала медленно выезжать с парковки. Виктория отвернулась к окну и больше не говорила ни слова. Она в первый раз ударила человека. Ладонь неприятно жгло, а что было с его лицом ей и думать не хотелось. Вика не ожидала, что хорошее начало их взаимоотношений так скоро закончится и будет иметь печальный конец. А ведь им почти удалось найти общий язык, и, как ни странно, их общение ей понравилось.
С ним было легко, она чувствовала себя спокойно, и ей начала греть душу мысль, что рядом появился человек, пускай даже простой охранник, с которым не нужно было притворяться и играть роль капризной папиной дочки, чтобы её выслушали и обратили на неё своё внимание. Он просто общался с ней, отвечал на вопросы, задавал свои, убеждал, возражал, но ни разу не назвал её никаким животным и не лебезил перед ней, как это делал Антон. Ему было всё равно, что она о нём думала.
Макс ехал, глядя на дорогу и периодически смотря в боковое зеркало заднего вида. Поток машин двигался равномерно, и ничего не бросалось ему в глаза, кроме темно-серого джипа, пытавшегося обогнать ехавшую перед ним «BMW».
Левая щека горела, напоминая о том, что произошло несколько минут назад. Он забыл, когда в последний раз получал пощёчину от девушки, а вернее сказать, он никогда её не получал, поскольку постоянных отношений у него ни с кем не было, а те, кто время от времени проводили с ним ночи, не придавали значения, как с ними общались и что говорили.
Боль не была сильной и неудобства не причиняла, но она кричала Максу о том, что он перешёл границы, позволив эмоциям взять верх, чего раньше никогда не происходило. Эта девушка ломала всю его идеальную систему правил, построенную и отточенную годами. Он снова стал улыбаться и у него появилось желание шутить, пускай с долей сарказма, но шутить, как это было при Нике и его семье, а не язвить, чтобы собеседники сразу давали себе установку держаться от него подальше.
Максим искоса посмотрел на Демидову. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Её лицо было сосредоточенным и задумчивым, от чего она периодически хмурила лоб, грызя ноготь большого пальца. Они оба перегнули палку и