Сакральное оружие

Человек, приносимый в жертву, был юношей примерно 18 лет, на алтаре он был связан подобно бычку. Видимо, для этих людей он был наподобие животного. Три человека и жертва приняли на себя удар Олимпийца Зевса. То, что не было найдено других скелетов, говорит о проведенной эвакуации людей из этих мест. Лишь только “жрец“ Порфирион, “жрица“ Гера и “жрец“ (видимо, культа Богини Матери) сознательно пошли на смерть, бросив вызов новым богам. Это был их последний бой. Враг их был нематериален, не имел конкретного тела, которое могли бы погубить умелые воины. Сакральный меч Порфириона не годился для последнего боя. В дело пошло лезвие сакрального “кинжала“.
Лезвие “кинжала“ Порфириона из металла. Оно почти не пострадало от времени. В длину лезвие составило 40,64 см, весит больше фунта 73. Лезвие остроконечное, с обоюдно-сторонней заточкой изящной лепестковой формы. Посередине лезвие имеет расширение, в котором расположены два вертикальных отверстия. На остроконечном лезвии с двух сторон изображено мифологическое существо. Как назвали его археологи, странный зверь-гибрид. Рукоять оружия не сохранилась, что даёт возможность предположить, что она была выполнена из дерева. Какие культовые атрибуты были изображены на ней, навсегда останется тайной. Судя по форме этого артефакта, он мог быть как кинжалом, так и сакральным копьём. В это время ритуальные кинжалы и ритуальные копья имели сходные лезвия и сходные крепления к дереву, только у копья это дерево было длиннее (древко копья), а у кинжала короче (рукоять) и имело набалдашник, т.е. отдалённо напоминало утяжелённое древко саперной лопатки. Кроме того, в лезвии сохранились прорези, видимо, использующиеся как отверстия для спуска “чистой” крови, или же через них было пропущено лассо, набрасываемое на голову жертвенного животного (в данном случае человека), для более точного удара.
По сохранившимся останкам можно реконструировать события гибели Порфириона и самого ритуала, проводимого “жрецами“ в последние минуты жизни.
Человеческие жертвоприношения в ту эпоху были не распространены. Они проводились только в критические, решающие моменты, угрожавшие жизни всего народа, культуры и при гибели, грозящей духовным ценностям.
Именно такой момент настал. И он был вызван приходом завоевателей. Люди уже не могли противостоять завоевателям грубой военной силой. В такие моменты прибегают к крайним мерам. Три представителя разных культов объединяются в последнем своём бою. Порфирион владыка Царства Мёртвых. Символом перехода в его царство служит печать с Перевозчиком. “Жрица“ Геры (Варусемы) владычица Ирия, места, куда уходят герои после своей смерти. И человеческая жертва. Какой обряд они совершали? Напрашивается только один ответ. Доведённые до крайней точки они решают повернуть Время (Джед 74) вспять. Выпустить умерших предков из Ирия. А для этого нужна кровь и не простая, а кровь врага. Души умерших воинов должны знать вкус и запах своего врага.
Именно таким связующим звеном между двумя мирами, Миром Живых и Миром Предков, является лезвие “кинжала“ Порфириона. Именно этот артефакт был проводником силы, призванной из Другого Мира, Мира Мёртвых. Церемония эта была не распространена. Это видно из того, что животное, символизирующее приход умерших воинов, было выцарапано на лезвии, а не изначально изготовлено вместе с клинком. Это животное вбирало в себя все те качества, которыми должны были обладать идущие на вызов воины. Зверь изображён с раскосыми глазами, рылом и клыками кабана и ушами, по форме напоминающими крылья бабочки. Пришедшие из Ирия предки, вкусив кровь жертвы, должны были получить зоркие кошачьи глаза, силу и бесстрашие кабана и мудрость, свойственную душе 75 бога 76. Из двух отверстий на лезвии кровь жертвы собрали в сосуд. В этот момент Земля должна была повернуться вспять.
Шаманская сабля обских угров, воевавших с порами. Форма её для ритуального отпугивания злых духов, вышедших из убитых воинов поров.
Шаманская сабля обских угров, воевавших с порами. Форма её для ритуального отпугивания злых духов, вышедших из убитых воинов поров.
В этот момент, отвечая биению сердец “жрецов“, взорвался вулкан. Началось время героев.
Согласно древнеэллинскому автору Гесиоду, это послужило переворотом Земли. Три дня не вставало солнце, а когда встало, то рассвет наступил с другой стороны. Запад с востоком поменялись местами. Разрушители старой цивилизации ценой своих жизней открыли дорогу предкам.
До сих пор на Фаре покойникам кладут в рот камень порфир. Это делается для того, чтобы они не пополнили армию умертвий Порфириона. Боязнь, что придёт Разрушитель (Порфирион) со своей армией умертвий, состоящей из героев Ирия, до сих пор пугает потомков Олимпийцев, даже принявших Христианство.
Так заканчивалось время гигантов, на их земли пришли индоевропейские племена, принеся свои нравы и обычаи. И теперь мы, как потомки цивилизации, данной нам индоевропейцами, не можем представить, зачем и что делали наши предки. Изменилась мотивация поступков. Все теперь пытаются объяснить с точки зрения рационализма, диктуемого только левым полушарием мозга 77. Сначала ими двигал закон: “убей“, потом они стали каяться в содеянном. С точки зрения культуры индоевропейских племён невозможно понять действия людей, никогда не знавших этой культуры. Не зря эту культуру, уничтоженную не только катастрофой, но и пришедшими в Средиземноморский бассейн индоевропейцами, часто ассоциируют с погибшей Атлантидой.
Меч Гратиона.
Мне и мечу Багратида предан…
Гратион один из великанов гигантомахии, первым принявший на себя удар завоевателей. В отличие от большинства гигантов, Гратион сражается не в районе Средиземноморского бассейна, а в Малой Азии. Он первым сталкивается с людьми культа собак. В Средиземноморье эти культы пришли только ко времени Гомера, т.е. в XIII в. до н.э. Гратион же сталкивается с ними в III тысячелетии до н.э.
Местом боя Гратиона служит север Ирано-Иракского нагорья. Могила его – вулкан Саханд.
Сестра Аполлона, Артемида 78, выступает против великана, поднимающего сигнал к атаке Гратиона 79. Об этом великане малоизвестно. Артемида главным своим делом считает уничтожение культа Бога Войны. В войне с великанами она выступает против древнего божества хатов, младшего и любимого сына Варусемы, Гратиона (зооморфизм лося).
Против лосей и людей зооморфизма лося использовались специальные лосиные собаки (лошьи собаки), ведущие своё происхождение от борзоватых северных остроухих собак (возможно, волков). В скрещивании с молоссами в Элладе их называли ловчими собаками. Это был род собак дворовых, очень рослых и сильных с густою и длинною шерстью, имеющих острые уши и большие головы. Большие головы показывают примесь меделянок. Окрас совиный. В некоторых случаях эти остроухие собаки скрещивались с мордашами. Своими действиями Артемида выступает против древних культов вызова героя. Как жрица, Артемида уничтожала сильнейших воинов, олицетворявших сам дух войны. Именно поэтому в войне с великанами её противником становится Гратион. Великан был расстрелян стрелами Артемиды и человека в львиной шкуре, на Пергамском алтаре, аллегорическом изображении Гигантомахии, его травят собаками.
Зооморфный 80 символ людей определённой группы, лося, известен с эпохи неолита (IV-II тыс. до н.э.). В это время происходит миграция уже устоявшихся этносов, следом за изменяющимся климатом Земли. Люди не жили обособленными этносами, но в то же время у них были очень сильны межфратрийные отношения. Именно фратрии и зооморфные символы диктуют бытовые отношения 81. В то время, согласно синхроническому аспекту 82 зооморфизма, лось занимал вершину в иерархии Власти неолитического общества. Причём эта Власть напрямую связана с владением земельными угодьями. Кроме того, лось всегда считался путеводным символом. Его древнее название Сохатый впоследствии отразилось в мифологии многих стран и религиозных тенденций. Связанно ли это с приручением его человеком как верхового животного для первопрохождения по поднявшимся из воды новым землям, ещё покрытым болотными топями – неизвестно. Пока это остаётся на уровне предположений. В то же время, учитывая, что лось – животное, легко приручаемое 83, и, рассматривая Европейские мифы о его приручении 84, это предположение может быть вполне приемлемым допущением. Вполне возможно, что прообразом кельтского единорога послужил ирландский лось, видимо, имевший распространение или забредавший на территорию, впоследствии называемую Кельтика. Культ лося часто переплетается с культом оленя, миграции этносов этих зооморфизмов часто идут вместе.