Стихотворения

Игумен
На что нам знать твои мечты? 
Не для того пред нами ты! 
В другом ты ныне обвинен, 
И хочет истины закон. 
Открой же нам друзей своих, 
Убийц, разбойников ночных, 
Которых страшные дела 
Смывает кровь и кроет мгла, 
С которыми, забывши честь, 
Ты мнил несчастную увезть.
Арсений
Мне их назвать? Отец святой, 
Вот что умрет во мне, со мной. 
О нет, их тайну – не мою – 
Я неизменно сохраню,
Пока земля в урочный час 
Как двух друзей не примет нас. 
Пытай железом и огнем, 
Я не признаюся ни в чем; 
И если хоть минутный крик 
Изменит мне… тогда, старик, 
Я вырву слабый мой язык!..
Монах
Страшись упорствовать, глупец! 
К чему? Уж близок твой конец, 
Скорее тайну нам предай. 
За гробом есть и ад и рай, 
И вечность в том или другом!..
Арсений
Послушай, я забылся сном 
Вчера в темнице. Слышу вдруг 
Я приближающийся звук, 
Знакомый, милый разговор, 
И будто вижу ясный взор… 
И, пробудясь во тьме, скорей 
Ищу тех звуков, тех очей… 
Увы! они в груди моей! 
Они на сердце как печать, 
Чтоб я не смел их забывать, 
И жгут его, и вновь живят… 
Они мой рай, они мой ад! 
Для вспоминания об них 
Жизнь – ничего, а вечность – миг!
Игумен
Богохулитель, удержись! 
Пади на землю, плачь, молись, 
Прими святую в грудь боязнь… 
Мечтанья злые – божья казнь! 
Молись ему…
Арсений
Напрасный труд! 
Не говори, что божий суд 
Определяет мне конец: 
Всё люди, люди, мой отец! 
Пускай умру… но смерть моя
Не продолжит их бытия, 
И дни грядущие мои 
Им не присвоить, и в крови, 
Неправой казнью пролитой, 
В крови безумца молодой 
Им разогреть не суждено 
Сердца, увядшие давно; 
И гроб без камня и креста, 
Как жизнь их ни была свята, 
Не будет слабым их ногам 
Ступенью новой к небесам; 
И тень несчастного, поверь, 
Не отопрет им рая дверь!.. 
Меня могила не страшит: 
Там, говорят, страданье спит 
В холодной, вечной тишине, 
Но с жизнью жаль расстаться мне! 
Я молод, молод, – знал ли ты, 
Что значит молодость, мечты? 
Или не знал? Или забыл, 
Как ненавидел и любил? 
Как сердце билося живей 
При виде солнца и полей 
С высокой башни угловой, 
Где воздух свеж и где порой 
В глубокой трещине стены, 
Дитя неведомой страны, 
Прижавшись, голубь молодой 
Сидит, испуганный грозой?.. 
Пускай теперь прекрасный свет 
Тебе постыл… ты слеп, ты сед, 
И от желаний ты отвык… 
Что за нужда? Ты жил, старик! 
Тебе есть в мире что забыть, 
Ты жил – я также мог бы жить!..
Но тут игумен с места встал, 
Речь нечестивую прервал, 
И негодуя все вокруг 
На гордый вид и гордый дух, 
Столь непреклонный пред судьбой, 
Шептались грозно меж собой, 
И слово «пытка» там и там 
Вмиг пробежало по устам,
Но узник был невозмутим, 
Бесчувственно внимал он им. 
Так, бурей брошен на песок, 
Худой, увязнувший челнок, 
Лишенный весел и гребцов, 
Недвижим ждет напор валов.
· · · · · ·
· · · · · ·
· · · · · ·
…Светает. В поле тишина. 
Густой туман, как пелена 
С посеребренною каймой, 
Клубится над Днепром-рекой. 
И сквозь него высокий бор, 
Рассыпанный по скату гор, 
Безмолвно смотрится в реке, 
Едва чернея вдалеке. 
И из-за тех густых лесов 
Выходят стаи облаков, 
А из-за них, огнем горя, 
Выходит красная заря. 
Блестят кресты монастыря; 
По длинным башням и стенам 
И по расписанным вратам 
Прекрасный, чистый и живой, 
Как счастье жизни молодой, 
Играет луч ее златой.
Унылый звон колоколов 
Созвал уж в храм святых отцов; 
Уж дым кадил между столбов, 
Вился струей, и хор звучал… 
Вдруг в церковь служка прибежал, 
Отцу игумену шепнул 
Он что-то скоро – тот вздрогнул 
И молвил: «Где же казначей? 
Поди спроси его скорей, 
Не затерял ли он ключей!» 
И казначей из алтаря 
Пришел, дрожа и говоря, 
Что все ключи еще при нем, 
Что не виновен он ни в чем!
Засуетились чернецы, 
Забегали во все концы, 
И свод нередко повторял 
«Бежал! кто? как бежал?» 
И в монастырскую тюрьму 
Пошли один по одному, 
Загадкой мучаясь простой, 
Жильцы обители святой!..