Наедине (СИ)

— А… Так это ты писал вашему Юре вступительный текст? — со скучающим видом тяну я. — Он похожим образом выражался. Правда, недолго, — смотрю со значением.
— Ах, ты…
— Володь, пожалуйста!
Володя пыхтит, делает вид, что не хочет расстраивать Алину Сергеевну, и только грозит мне своим мелким кулаком, демонстративно показывая, что в другом случае был бы ко мне вовсе не так снисходителен. В другое время я бы непременно покатился со смеху, но сейчас мне плевать на Володю и его дешевый выпендреж.
— Вы посторонний для нас человек, — говорит Алина Сергеевна, устало покосившись на багрового от переизбытка эмоций Володю. — Вы не знаете всей нашей ситуации и не можете судить о том, что верно, а что нет.
— Я сразу говорил вам, что от этого разговора не будет никакого толку, — зло выплевывает Володя, ни на секунду не прекращая сверлить во мне взглядом дыру за дырой.
— Так просветите меня, — подсказываю, раз уж сами они далеки от этой мысли. — Момент. Сначала я напишу сообщение сестре; вряд ли вам хочется, чтобы она подняла на уши все экстренные службы города.
Анатолий Степанович молча поднимается с дивана и отходит к окну, демонстративно показывая, что не желает во всем этом участвовать. Его жена в волнении трет ладони друг о друга, пока я набираю СМС Катьке.
Ответ от нее приходит моментально, но его содержание я опущу.
— Мы допустили ошибку, направив к вам Юру. Нужно было сразу понять, что вы не тот человек, который отступит при первом предупреждении… — я только собираюсь уточнить, что она имеет в виду, как женщина подается вперед и продолжает. — Поймите одно: Сима очень сложная девочка, она не подходит для ваших игр.
— С чего вы взяли, что я с ней играю?
— Взрослый мужчина интересуется хорошенькой молодой девушкой. Мы действительно все понимаем. Скорее всего, вы познакомились с Серафимой случайно; попали в клуб, увидели симпатичную девушку, разговорились с ней…
Не совсем так, но я молчу.
— Мы решили не вмешиваться, посчитав это разовым случаем, но вы появились в «Клубе» снова, хотя все мы понимаем, что делать вам там нечего, вновь встретились с Серафимой, вели себя напористо. Нет, конечно, вы не делали ничего криминального, но…
В отличие от вашей дочери.
— Расскажи ему, — вдруг вмешивается Анатолий Степанович, с неудовольствием оглядываясь в мою сторону. — Это не будет лишним. Пусть сразу узнает, куда лезет. Это сразу отрезвит нашего нового знакомого, и проблема отпадет сама собой.
Володя вскакивает:
— Да ладно!.. Вы что, серьезно?
Алина Сергеевна понуро рассматривает свои ногти, покрытые белым лаком, непроизвольно заламывает прямоугольные края подушечками пальцев.
— Это произошло два года назад. Все было прекрасно, Серафима заканчивала университет, готовилась работать по специальности: она изучала мировую экономику, — женщина закусила губу. — Да, это уже неважно… После вручения дипломов их группа договорилась отправиться в недавно открывшийся загородный клуб, очень популярное место, и там провести выпускной. Добирались все разными способами — кто-то на такси, кто-то на личных автомобилях, кто-то к ним прибивался… Сима собиралась ехать одна, на своей машине. Они с Володей заранее договорились, что он приедет туда же, но чуть позже, когда официальная часть пройдет.
— Володя ее брат? — уточняю.
— Нет, — Алина Сергеевна выглядит удивленной. — Он ее молодой человек…
— Будущий муж, — вклинивается паренек, глядя на меня с нескрываемым превосходством. — Мы планировали пожениться, но после этого проклятого выпускного все полетело к чертям..
В первые пару секунд я решаю, что ослышался. Принимаю их слова за идиотскую шутку без намека на юмор. Но когда до меня доходит, что они оба — и мать Симы, и Володя говорят на полном серьезе, недоумение накрывает меня с головой. Я вспоминаю свои провальные попытки наладить с девчонкой слаженный диалог, рассматриваю модника Володю и с какой-то скрытой тоской отчетливо понимаю, что у меня изначально не было ни единого шанса завоевать ее внимание.
Оставляю все комментарии при себе и только киваю.
— Позже мы узнали, что в машине Сима была не одна. Девочка из ее группы попросилась с ней вместе, за компанию, и дочка не отказалась. Собственно… — Алина Сергеевна замедляет рассказ. — Дальше нам мало известно. Разбитую машину Серафимы обнаружили в лесу, на полпути к клубу. Она была перевернута днищем кверху, а внутри… — женщина вздрагивает, но все же берет себя в руки. — Внутри было только тело этой девочки, Даши. Следователь сказал, что при аварии она сильно ударилась головой и умерла на месте, почти мгновенно. А Серафима исчезла. Долгих несколько дней мы совсем ничего о ней не слышали. Анатолий бросил все свои дела, задействовал людей, всех знакомых; полицейские прочесывали лес вдоль и поперек. Мы безвылазно сидели в квартире, каждую секунду ожидая звонка от похитителей. Мы строили разные версии и уже почти потеряли надежду на лучшее, когда наша девочка нашлась в… В ужасном состоянии… — она машинально прикрывает рот рукой и в поисках поддержки смотрит на мужа.
А он резко разворачивается, идет к ней, заключает женщину в объятия и негромко шепчет в ее макушку:
— Прости. Тебе не стоило… Никто не может заставить тебя говорить об этом. Я должен был сделать все сам. Иди наверх, хорошо?
— Нет, — она шумно вздыхает. — Все в порядке, Толь. Я могу, я справлюсь…
Лицом ко мне поворачивается уже совсем другая женщина.
— Прошу прощения. По-видимому, ей как-то удалось сбежать и выбраться к людям. Впоследствии оказалось, что Сима не помнит ничего из того, что с ней происходило на протяжении этих дней. С ней работали специалисты, им она рассказывала что-то о старом доме со скрипучими половицами, в котором, кроме нее, были еще девушки. Неподвижные. Куклы, может быть? Или очередной плод фантазии нашей девочки, — Алина Сергеевна смотрит на примолкшего Володю. — Ведь мы вообще ничего не знаем, можем только строить догадки, которые, вероятно, далеки от реальности. Мы даже не знаем, было ли это насилием, или Симу держали где-то, обдумывая условия получения денег. Потому что почти сразу она сбежала из больницы, врачи не успели ее осмотреть и сделать выводы. Нашлась она вновь неожиданно, в полубезумном состоянии, на остановке в паре кварталов от нашего дома. И вновь не смогла ничего сообщить ни следователям, ни психологам, ни нам с отцом…
— Она боится клоуна, — насмешливо говорит Володя. Его слова остаются без внимания.
— Врачи констатировали у нее высокую склонность к суициду. Нам пришлось перевести ее в специализированную частную клинику, где ей обещали помочь, но… — Алина Сергеевна разводит руками. — Все тщетно, ей становилось лишь хуже. Ее состояние нас очень беспокоило. Да, мы сделали все возможное, чтобы ее поддержать, но этого было ничтожно мало. И тогда неожиданно пришло нестандартное решение.
— Шоковая терапия, — шепчет Володя.
— В какой-то мере, — соглашается женщина. — Это совместная разработка занимавшихся с Серафимой специалистов. Она отталкивала нас, не желая принимать нашей помощи, и мы сделали вид, что идем ей навстречу. Она переехала в жуткую однокомнатную конуру и нашла себе работу в клубе, посчитав, что это как раз то, что ей нужно. Полный отрыв от прежних знакомств и связей, начало новой жизни. Стимул жить дальше, попытка отторгнуть страшное прошлое, понимаете?
— Только «Клубу» на самом деле несколько месяцев, а поиском квартиры экстренно занимались мы с Алиной, — вклинивается Анатолий Степанович, устраивая ладонь на подрагивающем плече жены. — Разумеется, Серафиме об этом ничего не известно. Она думает, будто смогла устроить свою жизнь самостоятельно, оторвавшись от нас, и будет думать так дальше. Для нее мы с матерью живем и работаем в другом городе.
— Лечащий врач посоветовал нам поступить именно так, — Алина Сергеевна пожимает ладонь мужа. — Мы следуем всем его рекомендациям, и в конце концов они дают определенные плоды. Таким образом, мы можем косвенно участвовать в жизни нашей дочери и следить за тем, чтобы с ней все было хорошо, предоставляя ей при этом полную свободу действий.