Звёздное скопление. Курс вторжения
– Виноват. – Я икнул и взялся за бутылку. – Могу предложить нормальный ганджюбас. У меня на планете разрешен.
Женя задумался секунд на пятнадцать.
– Не. – Он мотнул головой. – Ну его. Это мы с тобой или в хлам убьемся, или на фиг протрезвеем. Давай лучше еще по одной накатим, и к гетерам.
– Можно, – согласился я. – В термы?
– В термы! – поддержал меня друнгарий.
Следующий рабочий день начался для меня где-то в полдень, с двух таблеток аспирина и передовицы в «Новостях Жестокой Галактики». Заголовок статьи (разумеется, снабженной фотографиями) гласил: «Застукан в термах с гетерами! Синклитик – настоящий мужик, а не тот, кто вы думали!»
– Придушу гада, – слабо простонал я. – Вот сейчас допью рассол и пойду душить подлеца.
Словно почувствовав, что я о нем как раз сейчас думаю, Дима отвратительно бодрым голосом сообщил по селектору:
– На связи префект флота Этрурии, Дмитрий Пирский.
– Ему-то какого рожна надо? – жалобно произнес я. – Соединяй.
На экране тут же появилось изображение молодого, лет двадцати пяти – двадцати семи, человека со стрижкой под Юлия Цезаря и немного оттопыренными ушами. Лицо, впрочем, у него было умное и располагающее.
– Ты дывы, нэ брэшэ прэса… – пробормотал он при виде меня.
– Приветствую вас, префект, – сказал я, героически изгнав из голоса мученические нотки. – Чем обязан?
– Приветствую вас, стратиг, – ответил он. – Я слыхал, вы боевые корабли продаете?
– Есть партия из четырех легких крейсеров бэу, в отличном состоянии, – ответил я. – На условиях самовывоза. Брать будете?
– Таким образом в мутной послевоенной водичке выловить рыбку нам удалось, – докладывал Деулин. – Должен заметить, что хотя в Бергене наши позиции чрезвычайно слабы, агентурную сеть в Аахене в преддверии переговоров с Каракорумом мой предшественник на должности стратига разведки создал вполне развернутую.
Мы обменялись с Сергеем вежливыми кивками.
– Как стало достоверно известно, Аахену так и не удалось разработать единую теорию перемещений, и все, чего они смогли добиться, это разовое открытие канала до двух планет соседней державы. Канал оказался нестабилен и сейчас совершенно схлопнулся, однако если аахенским физикам удалось просчитать открытие канала один раз, видимо, рано или поздно, будут просчитаны и каналы к остальным, имеющим червоточины планетам. Главное, что ими разработана сама теория межпланетных переходов, осталось лишь отшлифовать технологию.
Ну что ж, верно все излагает – тут не поспорить.
– Значит, вы совершенно убеждены в том, что в ближайшее время мы можем нападения не ожидать? – уточнил Скуриди.
– Да, эфор, но только в самое ближайшее.
– Хммм… – Иван повернулся к Солодухиной. – Что скажет на это архистратиг? Могут ли армия и флот гарантировать безопасность народу Эллады в изменившихся условиях?
– Полагаю, что это не будет какой-то совсем уж нерешаемой задачей, – пожала плечами Света. – Системы ПКО и ПДО в районе полюсов Бизантия, Антиоха, Ахайи и Микен усилены, их передислокация завершена. Кроме того, поскольку перемещение через червоточины происходит в атмосфере планеты, мы вполне можем применять против сил гипотетического вторжения и более мощные, нежели гравитационные орудия, орбитальные лазеры. И даже корабельные плазмобои, которые можно разместить на космических станциях и платформах, выведенных на низкие орбиты. Разработана и реализована череда мероприятий по контролю переходов через червоточины, и любой корабль, не получивший санкцию на такое перемещение у войск планетарной обороны, будет немедленно сбит при переходе. Это, разумеется, осложнило ситуацию с грузопотоком между планетами, однако к принятым мерам люди отнеслись с пониманием, и инцидентов удалось избежать. Кроме того, друнгарием армии Крапивинцевым был разработан проект воздушных минных полей. Сейчас изучается возможность их создания и применения. Нам, разумеется, придется выделить дополнительные фонды на оборону, но, должна сказать, это зло неизбежное. Другой вопрос – это некомплект офицерского состава на флоте. Невзирая на принятые в рамках системы ГТО меры, невзирая на повышение набора в военные вузы и ссузы, полностью покрытие наших потребностей в грамотном офицерско-инженерном составе достигнуто не было. В настоящее время некомплект составляет порядка пяти процентов, и с ростом числа кораблей будет только увеличиваться.
– Вот как? – мрачно усмехнулся эфор и поглядел сначала на Кислова, затем на меня. – И что наш победоносный в борделях флот на это скажет?
– Во-первых, не в борделях, а в термах, – ничуть не смутился Женя. – Не вижу ничего зазорного в том, чтобы сходить к гетерам. Я, в конце концов, не женат, стратиг флота Киндяшков – тоже. Вот кабы нас с ним вдвоем в одной постели спалили, это был бы повод смущаться. Во-вторых, признаю, проблема и впрямь существует. Однако в настоящий момент в связи с выводом из состава флота четырех крейсеров Спартриот-класса нужды в личном офицерском и матросском составе будут практически перекрыты. В дальнейшем, по мере входа в строй новых кораблей, нам уже будет легче разрешать наши кадровые трудности.
– Четыре? – удивился Иван. – Разом? Не многовато?
– Признаю, их еще можно было бы починить, – не стал запираться друнгарий. – Но это была бы пустая трата ресурсов и денег. Лучше дождаться достройки новых фракийцев.
– Кроме того, – вмешался я, – мы не исчерпали кадровые резервы Эллады и легко можем добрать нужное количество младших офицеров-техников, да еще и высокоморальным способом.
– Вот как? – неподдельно удивился эфор. – Это очень странная формулировка, вы нас заинтриговали.
Еще бы не заинтриговать – такая идея мне только с такого вот дикого бодуна и могла прийти в голову.
– Если не ошибаюсь, в самый разгар противостояния с Каракорумом синклитик Чериванова выступала с предложением ввести в состав экипажей и воинских частей корабельных и полковых священников.
– Вы же тогда эту идею и раскритиковали, стратиг, – обиженно ответила Надя. – Упирали на светский характер нашего государства, на недопустимость клерикализации как общества, так и вооруженных сил, возрождением мракобесия и какой-то там Милоной Питерской пугали…
– Пугал, – согласился я. – И дальше буду пугать, если у корабельного священника будет из должностных обязанностей только забота о душах его паствы. Но ведь, как правило, священнослужители – это люди неплохо образованные, прошедшие не самый простой жизненный путь до поступления в семинарию, так что найти им местечко в штатном расписании боевого корабля труда не составит. А когда не на вахте, тогда может и проповедовать, и службы проводить: если офицером он окажется стоящим, его слушать станут, а если нет… Вероятно, стоит такого корабельного капеллана менять. Вот у синклитика Черикаевой, насколько я знаю, хорошие отношения с патриархом Бизантийским и всея Эллады. Как вы думаете, Елена, пойдет Константин Седьмой нам навстречу, выделит грамотные кадры?
– Пойдет. – Она покачала головой. – Но, убеждена, изумлен он будет, когда узнает, кто высказал предложение, так, как не был еще ни разу в жизни.
– Ну, что у нас со спартриотами? – поинтересовался Кислов после окончания заседания.
– Да ничего особенного, – пожал плечами я. – Есть такая контора, «Приватэ милитариум», у меня в ней доля порядка шестнадцати процентов…
– Рад за тебя, – усмехнулся друнгарий.
А че б за меня не порадоваться-то, действительно? Дополнительные восемь процентов в этой конторе достались мне от супруги заарестованного главинженера ЦГС за такие копейки, право же… Ну и за акт помилования для ее непутевого мужа, разумеется. Возможно, это и не совсем этично – да нет, шоб я сдох, мне отлично известно, что это совсем не этично – наживаться на чужой беде, но ведь и вербоваться в каракорумскую разведку я ее благоверного тоже не заставлял! Пускай скажет спасибо, что супружнику оформили перевербовку, дали агентурное имя, да и сплавили от Центра гравитационной связи подальше, вместо того чтобы осудить и расстрелять.